Он поднял потерявшего сознание почти соотечественника на руки и понёс в дом. Я вбежала вслед за ним, закрывая дверь на засов.

Вампир уложил Валериля на кровать и снял своеобразную повязку. Моим глазам предстала ужасная картина в виде зияющей дыры в плоти, откуда, не так бойко, но всё ещё сочилась кровь.

— Сделай что нибудь, прошу тебя… — взмолилась я, падая на колени рядом с диваном и с надеждой глядя на вампира.

Он метнулся прочь из комнаты, а назад вернулся с мокрой тряпкой, которой обмыл края раны.

— Велина…

Я подняла на него глаза, готовясь выполнить любое его пожелание. Видимо, он увидел это в моих глазах.

— Я… — он помедлил. — Нет, ничего.

Я внимательно смотрела на него, а он, отвернувшись, ещё раз промыл рану. После этого он посмотрел в лицо Валериля и перевёл взгляд на своё запястье.

Не успела я понять, что он собирается сделать, как он поднёс руку к губам и клыками прошёлся по запястью. Потекли красные струйки крови. Я хотела что-то сказать, но, глядя на выражение лица Фисэла, передумала.

Фисэл приложил руку к ране Валериля, бледнея с каждой минутой, хотя и так, сам по себе, был очень бледен.

Либо он благородствует, либо же ему что-то очень сильно надо от мутанта.

— Стой, — прошипела я неожиданно не только для вампира, но и для себя самой. — Хватит. Он справится.

Фисэл с сомнением взглянул на распростёртого Рила.

— Он — сильнейший.

Я знала, что кровь вампира обладает заживляющими свойствами. Под действием её, рана начала медленно срастаться, не оставляя даже шрама.

А Фисэл склонился над лицом, разглядывая сломанный нос.

— Что ты делаешь? — шёпотом спросила я, опасаясь, что Валериль может остаться совсем без носа.

Вампир не обратил на меня внимания. Взявшись за нос двумя пальцами, Фисэл глубоко вдохнул в себя воздух и резко дёрнул руку в сторону, возвращая его в исходное положение.

— Фисэл, — наконец, решилась я. — Ты не любишь Рила, я знаю это. Почему ты спасаешь его от вечного скитания в мыслях и снах?

Вампир долго молчал, после чего решил сказать правду.

— Сейчас Валериль — единственный, кто может спасти наш жалкий мир от мутантов, — произнёс он, заглядывая мне прямо в глаза. — Мутантов, которых в простонародье сравняли с демонами. А знаешь почему? Потому, что он самый страшный и могучий из них. Он — их сила и их погибель.

— Но… он оказался слаб и…

— Да, — кивнул вампир, — он оказался застигнут врасплох и слаб. А это означает лишь то, что эту рану ему мог нанести лишь тот, кто ему подобен.

— Ровиэнь. Но как?

— Если бы был равный бой — Ровиэнь не устоял бы. Значит, он пошёл на какую-то хитрость.

— Магия.

— Может и магия, — пожал плечами Фисэл, прикрывая глаза от усталости, являющейся следствием энергетического истощения.

— Неужели им всё подвластно?

Вампир согласно улыбнулся, оседая на пол, окончательно лишившись сил.

— На то они и сильнейшие, — прошептал он.

— Ты благороден, Фисэл, — тихо проговорила я. — Хоть и вампир.

— Ты слишком плохо меня знаешь.

Спорить ещё тут будет! Сам не понимаешь, что ты, кто ты, зачем… Слышишь, Фисэл? Ты слышишь, что я о тебе думаю?!

Вампир оскалился.

Улыбка или злость?

Я подошла к нему. Рана на запястье уже сама собой затянулась, но дыхание вампира было неспокойным и прерывистым.

В отличие от него дыхание Рила было… ну, можно сказать, что его не было. Дыхание мертвеца, если можно так выразиться.

Сейчас они оба были перед моими глазами.

Принц и мутант. Вампир и нечто большее, чем вампир и остальные расы вместе взятые. Оба красивы и… беспомощны, в данный момент. И обоих связывает лишь долг. А меня что с ними связывает?

Не обращая внимания на протесты, я затащила вампира на диван, уложив рядом с Рилом, а сама осела на кресле, жутко желая выспаться и думая об одном: «Пусть Рил проснётся».

Они проснулись. Оба. Вместе. На одной кровати.

И если один хотя бы помнил, или, по крайней мере, представлял себе то, как он оказался в одной постели с Валерилем, то сам Валериль был… ну-у… не то, что бы уж очень удивлён, скорее — взбешён и оскорблён в самых лучших своих чувствах.