И вздернул подбородок, указывая на Небесное Око.

Однако корабль уже боролся с течением. Гребцы сделали еще несколько взмахов веслами, а потом капитан отпустил румпель. Корабль резко крутанулся вокруг рулевого весла, и гребцы принялись втягивать весла.

— Это что еще такое? — осведомился Ламорик, когда весла были уложены вдоль планшира.

— Мы никогда не гребем вниз по течению, ваша светлость, — пояснил ему Одемар.

Ламорик глянул на Конзара, а потом принялся настаивать.

— Эльдинор, знаете ли, не Йестрин. До него дальше плыть.

— Нет смысла грести вниз по течению, ваша светлость. Во всяком случае, в Майденсбире.

Капитан толкнул румпель от себя, держа курс примерно посередине между каменных берегов.

— Ты хоть понимаешь, что оскорбление, которое мы можем нанести, явившись с опозданием, будет трудно…

— Да, ваша светлость.

Когда Ламорик сел на скамью и жена успокаивающе положила руку ему на локоть, Дьюранд обернулся. Крестьяне Баррстона казались валунами на склоне холма. Для большинства из них «Выпь» была уже вторым кораблем, что уплывал в тот день вниз по течению.

Когда Небесное Око поднялось достаточно высоко, Гутред прошелся вдоль скамей, раздавая хлеб и сыр, а мужчины выпили еще и вина. Мастер Одемар, что-то бормоча, провел свою команду через Полуденный Гимн. Со скамьи Дьюранд видел лишь синеву да каменные берега.

— Сразу молодость вспоминаю, — жизнерадостно заявил Берхард, разворачивая круглую темную краюшку хлеба. — Мы ходили вверх-вниз по Грейрод — хотя Грейрод шире и спокойнее, она река старая. Этот вот Майденсбир, он холодный да быстрый. Прям как моя жена, бедняжка, до того, как умерла.

Берхард разломил краюшку, твердую и крепкую, точно моток узлов. Бейден ждал. Но когда Бейден уже потянулся за своей половиной, длинная рука Оуэна выхватила у Берхарда хлеб.

— Все равно что сторожить купеческие задницы, да? — поинтересовался Оуэн, откусывая от добычи и сверкая золотыми зубами.

Берхард вытащил было кожаную флягу с кларетом, но остановился, чтобы поковыряться в обтрепьях кожи вокруг больного глаза.

— Да-да. Так оно и есть. Легче. Тащишься себе в лесах. Мимо того Болота Черепов. Бурелом. Иногда в лесах слышны барабаны. Летом в кольчуге буквально варишься.

Берхард начал откупоривать флягу, когда ее выхватил у него Бейден.

— А ты держи здоровый глаз нараспашку.

После целого часа молчания Ламорик наконец подал голос:

— Воинство Преисподней! Поглядишь на вас, поневоле вспомнишь обеды за столом моего отца.

Все головы на «Выпи» повернулись к нему — одни быстрее, другие медленнее.

Оуэн задрал соломенную бороду и снова сверкнул зубами.

— Такие все благородные, да? — предположил он.

— Нет. То есть совсем нет. Вы мне моего брата напоминаете. У Лендеста сызмальства были руки куда длиннее моих. Он славный малый, но получил слишком уж много всего, к чему я потянулся первым.

Дьюранд улыбнулся, все остальные загоготали.

— Похоже, это объясняет больше, чем следовало бы, — продолжал Ламорик. — Дьюранд, ты тоже младший, да?

Дьюранд кивнул.

— Брат успел первым.

Берхард ткнул в их сторону куском хлеба.

— Выходит, вы оба — младшие братья?

Дьюранд пожал плечами.

— Иначе я бы так и сидел в горах…

— А ты? — спросил Берхард Оуэна. — Не станешь же ты утверждать, что у тебя тоже есть большой брат.

— Еще как есть. Восьми футов роста, без малого, в мерзавце.

Берхард вскинул руку, привлекая внимание.

— Минутку, пожалуйста. Все, кто перед этой мачтой! Я вас спрашиваю. Неужели я тут единственный старший в семье? Бейден?

Бейден поскреб длинную бахрому волос на затылке.

— Ну да. У меня есть старший брат в Андагии.

— Небесное Воинство, двое таких! — ахнул Берхард.

— Еще есть младшенький.

Половина команды показала Бейдену знак Небесного Ока.

— А у вас, ваша светлость? — осведомился Берхард.

Дорвен улыбнулась и вздохнула.

— Вы же видели Морина. Я старшая дочь.

Берхард повернулся к Конзару.

— А вы, капитан?

Все взоры обратились к Конзару. Тот несколько мгновений молчал, а потом признался:

— Мой брат получил прекрасный чертог в Ланнермуре. Он часто приглашает меня туда. Когда мне не удается отвертеться, я сижу на скамье перед очагом, а его жена торопится припрятать серебро.

— Значит — и вы к бедолагам, у которых есть старшие братья, — рассудил Берхард, выхватывая у Бейдена бутылку.