— Мерзавцы размолотят ваш замок в крошево, — проговорил Бейден, откидывая с лица прядь гладких рыжих волос.

Простонал очередной требушет.

— Все равно что драться в какой-нибудь сточной канаве, — посетовал Ламорик. — Кровь да переломанные кости. Он убивает сыновей Аттии!

— Ваша светлость… — начал Дьюранд, когда стена между ними словно взорвалась. Каменный пол ушел из-под ног. Ламорик зашатался и встал на открытом месте — так, что голова у него высовывалась из-за укреплений. Дьюранд видел на улицах целые отряды лучников Радомора.

— Ваша светлость!

Дьюранд прыгнул к своему господину в тот самый миг, как целый ливень стрел обрушился на стену. В прыжке Дьюранд сшиб Бейдена с ног, зато успел втащить Ламорика в крытый переход, целым и невредимым.

— Готов биться об заклад, у них назначена немалая награда первому лучнику, что подстрелит такую знатную персону, как вы.

Они отцепились друг от друга. Ламорик замазал пылью голову Гиретского быка у себя на сюрко.

— Нечего сказать — стреляют в бычий глаз, как в яблочко.

Дьюранд сел спиной к стене и расхохотался.

Бейдан, брызгая слюной от злости, склонился над ним. Рука его лежала на эфесе меча.

— Ах ты, сукин сын! Да я из-за тебя чуть шею не сломал! Попробуй еще раз меня хоть пальцем тронуть — я тебе кишки выпущу! Ты не так уж ловок, как тебе кажется. Я смотрю в оба и сплю не так крепко, как иные, понял?

Дьюранд похолодел. Кровь в жилах превратилась в лед.

Бейден подчеркнул угрозу, с силой ткнув поднимающегося на ноги Дьюранда кулаком в грудь. Дьюранд мог лишь молча глядеть в ответ. Он уже убил человека в Тернгире за такие намеки.

Но Ламорик качал головой, все еще посмеиваясь.

— Душа общества! Знаешь, не поворачивайся к нему спиной лишний раз.

— Пожалуй, — согласился Дьюранд.

Ламорик уже глядел в амбразуру.

— Эти сукины дети видели-то меня всего один миг — и бац! Выжидают малейшего проявления слабости. Каждый так и рад наброситься.

Дьюранд глянул в ту же бойницу и увидел, как воины Радомора загружают ковш камнемета. Стоит им отпустить пружину — и смертоносный груз полетит на улицы города.

Повернувшись, он заметил, что Ламорик отирает слезы с глаз. Поймав на себе взгляд Дьюранда, молодой лорд неловко усмехнулся:

— Не следовало мне так напускаться на Берхарда и всех остальных. Настанет миг, когда люди дрогнут. Это вам не какая-нибудь священная война. Радомор — негодяй. Рагнал — предатель. Мы в западне между ними. Я приносил присягу Рагналу. Пять лет назад я вложил руки в его ладони и вместе со всеми лордами Эрреста поклялся служить ему.

Дьюранд вспомнил, как сам он преклонил колени в грязи перед Ламориком на берегу реки Гласс — и как поднялся рыцарем. Рыцарем Ламорика.

— Патриарх возложил на него корону, — продолжал Ламорик. — Я поклялся защищать его — и отец с братом тоже. — Он выдавил из себя судорожную улыбку. — Я стоял рядом с ним с чистым взором. Кто поверит человеку, нарушившему торжественную клятву?

Дьюранд не мог открыть рта. Надо, надо рассказать Ламорику — не то, что он стал рогоносцем, но что жене его очень одиноко. Надо как-то упомянуть о ночных кошмарах Дорвен.

Над стеной пролетела ворона. Крылья ее разрезали воздух совсем рядом с ними.

— Мы уже голодаем, — проговорил Ламорик. — Вряд ли госпожа моя жена хоть на мгновение сомкнула глаза с тех пор, как закрылись ворота. Люди болеют. Мне пришлось приказать, чтобы трупы выкидывали прямо за стену, в озеро.

Мимо промчалась еще одна птица-падальщик. Расправив крылья, она устремилась к вершине башни Гандерика.

Ламорик передернулся.

— Я не заставлю их цепляться за…

— Милорд! — выкрикнул чей-то голос.

На ристалище, как раз там, куда приземлялись камни, стояла Дорвен.

— Ваш отец пошел на крышу.

Ламорик и Дорвен подняли головы. Башня Гандерика поднималась на добрых двадцать фатомов над двором. Дьюранд увидел вырисовывавшуюся на фоне неба хрупкую фигурку Абраваналя, кружащие вокруг черные крылатые тени. Герцог нес что-то — точнее, кого-то.

Ламорик остолбенел, но Дьюранд дернул его за плечо.

— Идемте!

Они сбежали со стены, промчались под аркой ворот и ринулись вверх по забитым народом лестницам. Наконец, спотыкаясь, вылетели на крышу, где уже собралась группка людей.