— Ну что, подышали свежим воздухом? — вокликнул Бейрут и, махнув в сторону Храма, посмотрел на Игоря. — Продолжим!

Безлюдный молебенный зал встретил неожиданных гостей полумраком и тишиной. Лишь одинокая старушка, тихо застывшая в углу, приютилась на стульчике. Страхи, разогнавшие паству, обошли стороной спящую бабушку. Умиротворенное лицо, освещенное блаженной улыбкой, вздрогнуло. Глаза открылись, и старушка, заметив вошедших молодых людей, перекрестилась.

— Зря ругают молодежь, — прошептала она. — Вишь, тоже к богу тянутся.

— Скорее к дьяволу, — пряча глаза, едва слышно выдохнул Бейрут.

— Не богохульствуй! — скривился Игорь.

В этот момент дверь в компьютерный зал со скрипом отворилась, и на пороге возникла освещенная мерцающим светом лампад фигура.

— Зверь на месте! — прошипел Бейрут, глядя попеременно то на полковника, то на сыплющие искрами системные блоки. С ближайшего — с громким треском сорвалась светящаяся ветвь разряда, протянулась по воздуху, словно в поисках жертвы, и прилипла к плечу Коваля. Вкусив свою порцию концентрированной боли, Иван Васильевич по-мальчишечьи резво отскочил в сторону. Сияющий осьминог только коснулся полковника, но тому, похоже, и этого оказалось достаточно, чтобы обратиться в бегство.

— Ччёрт! — крякнул он, присел, потирая сведенное судорогой плечо.

— Жертву ищет — кушать хочет, — едва слышно проговорил Жора.

— Кушать, говоришь?

— Отец Михаил! Нашел! — неожиданно заорал Коваль, поднялся и поспешил по лестнице.

— Спасибо за подсказку, — буркнул он, обернувшись.

— Тоже мне, Архимед, — пробурчал Бейрут оглядываясь. — Нашел! Что интересно он нашел?

Полутемное помещение тревожно гудело, продолжая жить своей жизнью. Поскрипывающие компьютеры, вспыхивая искрами зеленоватых разрядов, самопроизвольно разряжались в воздух.

— Если что изменится, сообщишь? — поинтересовался Бейрут, качнув головой в сторону разбуженного компьютерного улья.

Посмотрев на озадаченного Игоря, он добавил:

— Ладно, братишка, не переживай. Можешь не сообщать, но не верь всякому только из-за того, что он с крестом.

— Отчего же ты так не любишь Бога нашего? — проникновенно спросил Игорь, превращаясь на секунду в помолодевшую копию отца Михаила.

— Любить мне его не за что, а вот верить? — улыбнулся Бейрут в ответ.

— Почему нет?

Молодой человек на секунду задумался и уверенно продолжил:

— Единый разум, вселенская справедливость, мировой компьютер, нравственные законы, Бог! Дело не в названии, а в сущности.

Я верю в то, что у мира существует функция, которая ведает распределением добра и зла, плюса и минуса, любви и ненависти. Назовем её условно душой мира. И ей совершенно безразлично, как ты ее назовешь, какими крестами себя увешаешь, какие слова произнесешь — она от этого совершенно не изменится.

Никто не берется утверждать, что человек, созданный Богом, лучше и чище в помыслах человека, произошедшего от обезьяны. Вот только все почему-то жаждут доказать его божественное происхождение, пользуясь при этом сугубо обезьяньими методами.

— Значит, твоя душа в мире с Богом? — облегченно вздохнул Игорь.

— Миру — мир! — возвратившись на землю, съязвил Бейрут.

Увидев улыбку на лице монаха, он раздраженно добавил:

— Только не думай, что для меня ваша организация, ваша атрибутика и ваша неистребимая жажда завладеть душами имеет какую-то связь с высшими мировыми законами. Вам так же далеко до Бога, как тому богачу в Евангелии до рая.

Рассерженный хакер сделал движение сплюнуть, но, оглядевшись, встряхнул головой и зло прошептал:

— Ладно, Монах, кончай вербовку — ближе к телу! Как думаешь, что он задумал?

Бейрут поднял глаза и удивленно вздрогнул. В молебенный зал входил профессора. Он сильно хромал, кровавое пятно быстро растекалось по брючине. Прижимая руки к бедру, Медведев безуспешно пытался остановить кровотечение.

— Детишки шалят? — сочувственно, поинтересовался Ванькин, подхватывая профессора под мышки.

Тот кивнул и удивленно уставился на атлета.

— Вам лучше туда не входить, — буркнул Илья, кивая в сторону компьютерного зала.

Оттащив Медведева к лестнице, подальше от искрящихся металлических корпусов, он усадил раненого профессора на ступеньки.

Раздавшиеся сверху голоса заставили Илью напрячься. Он замер, прижав указательный палец к губам.

Медведев, придерживая руками разорванные джинсы, молча дернул бровями вверх.

Атлет, прижав палец к губам, тихонько двинулся вверх по ступенькам, вытягивая шею, пока в пределах видимости не появилась голова Коваля.