— Нет!! Сюда же, но в тот миг, когда ступили…

И, оказалась, в тот момент, когда делала первый шаг на растрескавшуюся землю. Сама потрепанная, Авилорн не лучше — рубашка порвана, меч на изготовке и в крови, лицо — на зависть самураям. И получалось — снова им вперед идти.

Черт! — мысленно сказала, и появился он на горизонте: огромный и ужасный как циклоп. Эльф вздрогнул и сквозь зубы процедил:

— Ты умеешь не думать и не говорить?

— Я стараюсь!

И мысленно стерла черта, как ластиком карандашный эскиз с альбомного листа.

— Пыф-ф! Теперь рысцой вперед, быстрее.

И заржав как лошадь, понеслась вскачь, цокая копытами: и-игог-го!

— Вернись ко мне, какой была! — приказал эльф. Девушку вернуло.

С минуту длилась тишина, у эльфа не было слов, у Яны тоже. Она смотрела на степь, прерию высохшей земли и пыталась прийти в себя, а заодно сообразить, как ее пересечь без ущерба для здоровья.

— Мы здесь останемся?

— Змеи, — напомнил Авилорн, кивая за спину. На них шла армия гадов.

— Тогда вперед бегом, авось получится.

— Но молча и не думая!

— Я так и делаю!

Они рванули, как будто сдавали нормы ГТО. Метр, десять. У Яны в голове мелькнула мысль, что сейчас обязательно что-нибудь произойдет, например, разверзнется земля и рухнут они в пропасть. Так все и случилось. В беге они упали в образовавшуюся мигом трещину, и лишь чудом зацепились за ее край. Девушка висела над обрывом, чувствуя всеми фибрами души, недовольство эльфа и вновь мелькнула предательская мысль, что это лишь начало. Сейчас еще и птицы налетят и заклюют — тут же вороны налетели и принялись с карканьем пикировать на них, целясь твердыми клювами в руки, лицо.

— Кругом туман и птицы пали! — крикнул Авилорн. Туман за долю секунды заволок все пространство, вороны с карканьем обрушились в провал.

— Нас поднимает вверх и бережно на землю ставит, — шептал эльф. Поставило. — Исчезла пропасть, — закрылась с треском, вновь вернув исходный вид земле. — Здесь сад.

Деревья выстроились в ряд.

— Цветущие сады, — поправила Яна, уловив направление мыслей спутника. Тот с благодарностью на Яну глянул, и, взяв ее за руку, пошел меж цветущими яблонями. Шаг, другой и девушке привиделось, что цвет их опадает, листики цветов становятся как камни, крепчает ветер, слышен гром — так и произошло. Дождь из белых лепестков-камней обрушился на головы несчастных.

— Бросить бы в вас бомбу! — закрывая голову руками, сказала Яна в сердцах. Ее откинуло взрывной волной на Авилорна и уже обоих отнесло обратно к старту.

— Фыр-р! — а что еще могла сказать девушка. Эльф-оптимист, отряхивая пыль с волос и рукавов, кивнул:

— Начнем сначала.

— Я уже устала!

— Подумай, будто нет. И больше ничего! — предостерегающе качнул перед носом Суриковой пальцем.

— А я что делала?!

— Мысли позитивно!

— Итак!

— Угу, — поморщился парень. Вздохнул и вновь пошел, а Яна поплелась, ворча:

— Нам ссоры только не хватает. Дурдом кругом! В который раз мы начинаем все сначала?

— Уж лучше б ты молчала, — процедил сквозь зубы эльф. Они опять стояли у камней, а перед ними лежала не пустыня, а местность полная людей в больничных халатах, в тапках, смирительных рубашках. Стоял невообразимый гвалт: все ссорились, кричали и ругались, дрались то тут, то там, медбратья бегали за ненормальными, дразнившими друг друга. Кто пел, кто выл, а кто плясал, а толстый важный старик в колпаке и былом халате на медсестру орал.

Яна закипела, и взглядом ожгла компанию, представила огненный смерч, что тут же и снес как из огнемета всех присутствующих, очищая пространство. Застрекотали пулеметы, добивая выживших, пошли тачанки в бой. Наполеон, махая треуголкой, приветствовал конницу Буденного, а тот тащил на поводке быка, в которого матадор лихо отправлял ножи. Из-за укрытия пускали стрелы ирокезы. И с криками `ура', шла в бой под красным знаменем дивизия красноармейцев, сметая стройные ряды тевтонских рыцарей, что в шлемах и с мечами, пытались прорубить себе путь.

Эльф шумно возмутился вздохом тяжким:

— А это что?

— Без понятия, — пожав смущенно плечами, отвернулась Яна.

— Редкостно позитивное мышление! — рыкнул Авилорн, присел на камень, подпер кулаком подбородок и взор тоскливый в небо устремил, тем превратившись в демона печали. А на просторах воевали уже не только рыцари, но и миротворцы НАТО. Ракеты висли в небе, шла работа установки `Град' и Хиросима тихо догорала.

Яна заскучала и плюхнулась на землю рядом с парнем, виновато поглядывая на него: