Умник. (отсмеявшись) Ой, не могу… Он, видимо, решил, что это — яйцеклетка… Ой, умру…

Дебил, услышав заветное слово, вдруг снова порывается прыгнуть на Рачо-нивчо. Суматоха, беготня. Наконец, Амбал прижимает Дебила к полу.

Амбал. Все! Хватит! Кончай базар! Не то это, понял? Не то. Ну-ка, слушай сюда. (берет Дебила за грудки и сильно встряхивает) Она. (указывает на Рачо-нивчо)

Дебил. (полузадушенно) Она… Эта…

Амбал. (кричит Дебилу в ухо) Нет! Она! Не! Эта! Не! Не!

Дебил. (удивленно) Не? Она? Не?

Амбал. Не! Она! Не!

Дебил. Аа-а-а… Она… Не… Не…

Умник. (Верняку) Какой интеллектуальный диалог, не правда ли? Прямо ученый совет Сорбонны… Беседа Эйнштейна с Резерфордом об основах мироздания…

Дебил. Она… Не…

Амбал отпускает обмякшего Дебила. Тот садится в позу, предшествовавшую вспышке его активности и принимается ковырять в носу.

Верняк. (Амбалу) Как вы его здорово успокоили! Я уже думал, что это безнадежно.

Амбал. (отряхиваясь) Ну прямо уж — безнадежно… Тут главное — разъяснить человеку его ошибку. У меня во взводе таких несколько было. Солдаты — супер-дупер, между прочим. (треплет Дебила по плечу) Правда, Рэмбо?

Дебил. (равнодушно) Она… не…

Амбал. Вот видишь! И все путем. (возвращается к своим упражнениям).

Начинает темнеть. Хитрец, съев до половины свой огромный сэндвич, аккуратно заворачивает остатки и укладывает в рюкзак. Затем он удовлетворенно рыгает, встает, отряхивается и подходит к всхлипывающей Рачо-нивчо.

Хитрец. Ах, бедняжка… Какие все-таки мерзавцы, а? Какие подонки! Только я тебя и понимаю. Ну иди ко мне, иди… Ну ничего, мы им еще покажем! Они у нас еще попляшут! Дикари! Питекантропы!

Рачо-нивчо. (всхлипывая) За что? Такая злоба… За что? Я ведь — как лучше… я — за прогресс, я — за победу гуманизма… за равноправие членов… как же так?

Хитрец. Да… да… Негодяи… Ретрограды неблагодарные… Пойдем, милая, побеседуем о равноправии членов, пойдем… Вот тут… давай-ка приляжем… вот и хорошо… Гуманизм победит, вот увидишь.

Рачо-нивчо. Правда ведь? Ведь победит, правда?

Хитрец. Конечно, конечно… непременно победит… дай-ка я тебя обниму… вот так… конечно, победит…

Хитрец и Рачо-нивчо ложатся рядом в дальнем углу сцены. Еще больше темнеет. Дебил сворачивается калачиком и засыпает. Умник тоже укладывается спать. Только Верняк сидит на полу, глядя в пространство и улыбаясь чему-то, да Амбал продолжает свою гимнастику.

Амбал. (удовлетворенно) Ну вот. Теперь еще парочку дыхательных — и на боковую… (Верняку, удивленно) Э, а ты чего не спишь, братан? Завтра — трудный день. Общий старт большого забега! Драчка до усрачки! Йй-ех! (делает несколько боксерских па) Йй-ех!

Верняк. Да как-то не спится, знаете…

Амбал. А чего так? Козла этого испугался? Да ты не боись, он на самом деле безвредный.

Верняк. Да, да, конечно. Он это — от непонимания. Все беды, знаете ли, — от непонимания.

Амбал. Ага. Я вот, к примеру, не понимаю — чего ты спать не идешь? И так ведь шансов у тебя — с гулькин нос.

Верняк. Почему вы так думаете?

Амбал. Хилый ты. Что ты, что умник этот (кивает в сторону спящего Умника) — два сапога пара. Куда вам… на первом же километре сдохнете. Тут, брат, мышца нужна… Йй-ех!

Верняк. Ну и зачем же она нужна, мышца эта? Нет, вы поймите меня правильно, я ваши мышцы очень уважаю. Это так красиво и, видимо, так полезно… Но какое отношение они имеют к поискам Королевы?

Амбал. (недоуменно) Чего? Какой такой Королевы?

Верняк. (улыбаясь) Вы, наверное, надо мной смеетесь… Как это — какой? Той самой, которую мы все тут ищем. Королева… вы что — забыли?

Амбал. (хватается за голову) Господи ты боже мой! Да что ж это такое? Неужели я один тут нормальный, в этом дурдоме? Один козел всю дорогу в носу ковыряет, а как палец из носу вынет, так сразу бросается баб насиловать; другой — интеллигент лохматый — только и знает, что всех подкалывать; третий — шкура подколодная — так и норовит объегорить; четвертый — вообще баба… но была бы нормальная, так нет ведь! — баба, которая от бабства своего отказывается… лечо-печо какое-то, а не баба… А теперь вот этот, со своей королевой…