Амра следила за этими людьми со своего сиденья у колодца. Не раз она воображала, что видит тех, кого искала. В том, что они были здесь, на холме, она не сомневалась. Она знала также, что они должны спуститься и подойти ближе. Они придут, когда весь народ у колодца будет удовлетворен.

Около самого основания горы была могила, которая не раз привлекала взгляд Амры своим широким отверстием. Камень больших размеров стоял возле ее входа. В самые жаркие часы дня в нее проникало солнце, и вместе с тем она казалась неудобной для жилища какого-нибудь живого существа, кроме разве диких собак. Однако, к своему вящему удивлению, терпеливая египтянка увидела выходящих оттуда двух женщин, из которых одна частью поддерживала, частью вела другую. Волосы у обеих были белы, обе выглядели старыми, но их одежда не была разорвана. Они озирались кругом, как будто все для них было ново. Ей показалось даже, что они съежились, подавленные ужасом отвратительного скопища, к которому принадлежали. Конечно, это были слишком незначительные поводы, чтобы ускорить биение ее сердца и сосредоточить ее внимание исключительно на них.

Две женщины на некоторое время остановились у камня, затем начали медленно, печально, нерешительно приближаться к колодцу, откуда народ кричал им, чтобы они остановились. Они продолжали идти. Водонос подобрал несколько булыжников, готовясь бросать ими в них. Толпа слала им проклятья, еще большая толпа на холме хрипло кричала:

– Нечистые! Нечистые!

"Без сомнения, – подумала Амра, – без сомнения, обычаи прокаженных им неизвестны". Она встала и пошла им навстречу, взяв в обе руки корзину и кувшин. Шум у колодца немедленно утих.

– Что за глупость, – сказал один, смеясь, – что за глупость таким образом подавать милостыню мертвым.

Амра, побуждаемая лучшими чувствами, шла далее. Разве она ошиблась? Сердце трепетало в ее груди, но чем ближе она подходила, тем более ее охватывало сомнение и смущение. За четыре или пять ярдов от того места, где они стояли, ожидая ее, она остановилась.

Неужели это любимая госпожа, у которой она так часто с благодарностью целовала руку, образ которой, полный женственной красоты, она так верно запечатлела в памяти! А где Тирса, которую она нянчила, за которой ходила во время болезни, в играх которой принимала участие, – эта улыбающаяся красавица, певунья Тирса, свет большого дома, будущее утешенье ее старости!

– Это какие-то старухи, – мысленно сказала она себе. – Я никогда не видела их прежде. Я пойду назад.

И она собралась вернуться к колодцу.

– Амра! – позвала одна из прокаженных.

Египтянка выронила кувшин и с трепетом оглянулась назад.

– Кто ты? – воскликнула она.

– Мы те, кого ты ищешь.

Амра упала на колени.

– О, госпожа, госпожа! Благословен ваш Бог, ставший и моим Богом, за то, что Он привел меня к вам!

На коленях бедное существо стало двигаться к ним.

– Стой, Амра! Не подходи ближе. Мы нечистые! Мы нечистые!

При этих словах Амра припала лицом к земле, рыдая так громко, что народ у колодца слышал ее. Вдруг она снова подняла лицо и спросила:

– А где же, моя госпожа, Тирса?

– Я здесь, Амра, здесь! Не принесешь ли ты мне немного воды?

Привычка служанки снова сказалась в Амре. Откинув назад жесткие волосы, падавшие на лицо, она встала и, подойдя к корзине, открыла ее.

– Посмотрите, – сказала она, – здесь мясо и хлеб.

Она хотела разостлать на земле скатерть, но ее госпожа сказала:

– Не делай этого, Амра! Вон те могут побить тебя каменьями и отказать нам в питье. Оставь у меня корзину, возьми кувшин, наполни его водой и принеси сюда. Мы отнесем его к своей могиле. Это на сегодняшний день все услуги, которые ты можешь оказать нам. Скорее, Амра!

Народ, на глазах которого произошло все это, расступился перед служанкой и даже помог ей наполнить кувшин – такую жалость возбуждало ее горе.

– Кто они? – спросила одна женщина.

Амра кротко ответила:

– Они всегда были добры ко мне.

Подняв кувшин на плечи, она поспешила назад. Забывшись, она было подошла к ним, но крик "Нечистые, нечистые!" остановил ее. Поставив воду около корзины, она отошла назад.

– Благодарю, Амра, – сказала госпожа. – Ты очень добра.

– Не могу ли я сделать еще что-нибудь? – спросила Амра.

Мать держала кувшин и изнемогала от жажды, но все-таки остановилась и твердо сказала:

– Да, я знаю, что Иуда возвратился домой. Прошлой ночью я видела его спящим на ступенях крыльца. Я видела, как ты его разбудила.

Амра всплеснула руками.

– О госпожа! Ты видела его и не подошла!

– Это значило бы убить его. Я никогда больше не смогу обнять его, не смогу поцеловать его. О Амра, Амра! Я знаю, что ты любишь его!

– Да, – сказала женщина, захлебываясь от слез и становясь на колени. – Я умру за него.

– Ты не должна говорить ему, где мы и что ты видела нас.

– Но ведь он ищет вас. Он пришел издалека, чтобы вас найти.

– Он не должен нас найти, не должен знать, что с нами. Слушай, Амра. Ты будешь нам прислуживать, как сегодня, приносить нам то немногое, в чем мы нуждаемся. Теперь уже это продлится недолго... Ты будешь каждое утро и вечер приходить сюда и... и... – ее голос задрожал, но твердая воля победила, – и ты будешь говорить нам о нем, Амра, но ему ты о нас ничего не должна говорить. Слышишь?