Синьор Равиоли оживился:

— Я буду доктор Ватсон?

— Да, что-то вроде того. Только запомните, сынок, мы не скажем, что пришли для этого. В случае чего объясним, что хотим дать мальчику еще один урок стрельбы из лука.

— Стрелять кому-то в штаны? — с энтузиазмом осведомился синьор Равиоли.

— Нет! Больше никакой стрельбы в штаны! Конгрессмен Харви никогда бы так не поступил, значит, и мы не должны.

— О'кей. Scusa. [46]

— А тем временем, — продолжал Г. М., слегка массируя пальцами горло и издавая угрожающие пробные звуки, — мне кажется, что сегодня я в голосе. Одевайтесь, сынок. Я позвоню Бенсону и миссис Флаэрти, и они позаботятся о завтраке. А мы спустимся и порепетируем несколько песен.

— Нет!

— Я не собираюсь торопить вас, сынок. Можете побриться и принять ванну.

— Нет! Нет! Нет!

— Кстати, о призраках. Вы обещали мне тридцать новых куплетов для песни «Он мертв, но не хочет лежать». Надеюсь, вы уже сочинили большую часть. И постарайтесь разыскать ноты песни Грейси Филдс [47] об аспидистре. Не спорьте, сынок. Пока!

День обещал быть погожим и теплым.

Пока еще бледное солнце начало окрашивать ландшафт, когда констебль Фредерик Джон Хоршем, величественно восседая на своем велосипеде, ехал по главной дороге из деревни Голивог домой в Черритон.

У его племянницы Энни и ее мужа Берта Стивенса родился сын весом восемь фунтов. Все прошло хорошо.

Слева от него появилась ограда Крэнли-Корт. Констебль Хоршем со снисходительной улыбкой посмотрел на нее. Однако, когда он проезжал мимо ворот, его правая нога соскользнула с педали, и он едва не перелетел через руль в канаву.

Ибо услышанный им голос не принадлежал сэру Генри Мерривейлу. Это был прекрасный сильный тенор, который, возвышаясь над лужайкой и дубами, распевал, как жаворонок в утреннем небе:

Светловолосая красавица ростом пять футов и семь дюймов, одетая строго и аккуратно, решительно выпрямилась.

— Я мисс Илейн Чизмен, — обратилась она к маленькой темноволосой и румяной горничной, которая открыла парадную дверь Телфорд-Олд-Холла. — Если помните, я была здесь вчера. Пожалуйста, спросите лорда Брейса, не будет ли он любезен уделить мне пять минут.

— Сожалею, мисс, но мистера Дженнингса здесь нет, — ответила горничная Полли Уильямс и начала закрывать дверь.

— Одну минуту. Дело в том…

Обычно суровое, несмотря на пухлые губы и довольно широкие ноздри, выражение лица Илейн Чизмен стало неуверенным и даже смущенным.

— Я не хочу видеть дворецкого, — объяснила она с подобием улыбки. — Вчера я… э-э… говорила с лордом Брейсом в манере, которая, хотя это ни в малейшей степени не изменяет фактов, служивших темой разговора, могла показаться излишне торопливой и даже грубой.

— Да, мисс, — сказала горничная, не спрашивая и не возражая.

— Полагаю, лорд Брейс хорошо знаком с… э-э… обитателями этого района.

Полли Уильямс смотрела на нее не слишком доброжелательно.

Мисс Чизмен успела забыть, что во время предыдущего визита сказала несколько слов самой Полли. Хотя эти слова были внушены добрыми намерениями и сочувствием, их восприняли без особой радости. Илейн дала понять, что горничная является рабыней, унижаемой и оскорбляемой лордом Брейсом. Поскольку величайшим тайным желанием Полли было оказаться униженной и оскорбленной Томом Брейсом, а Том никогда не пользовался предоставляемыми ему возможностями, эти слова казались обидными.

— Позвольте объясниться до конца, — продолжала Илейн. — Предположим, я хочу узнать имя одного человека — скажем, мужчины, — с которым я незнакома.

Полли уставилась на нее. Оказывается, эта нахальная особа — человеческое существо! Горничная помимо своей воли была заинтересована.

— Мужчины? Какого?

— Откуда мне знать, дорогая моя? — засмеялась Илейн. — Я спрашиваю только из праздного любопытства.

— Как он выглядит, мисс?

— Примерно моего роста, но с хорошей осанкой, с темно-каштановыми волосами и довольно… довольно необычными глазами. И он знает «Доктора Фауста» Кристофера Марло.

— Он джентльмен?

Обычно такой вопрос прозвучал бы так, словно спрашивающий намеренно поставил фишку себе на плечо и провоцировал Илейн Чизмен щелчком сбросить ее. Но сейчас она ответила без раздумья:

— О да. Я бы описала его как лучший образец английского джентльмена. Но скажите, дорогая моя, могу я поговорить с лордом Брейсом?

— Не можете. Лорд Брейс завтракает с женой и тестем из Штатов.

— Завтракает? — переспросила Илейн.

Теплое солнце сияло прямо над головой. Взглянув на часы, Илейн увидела, что сейчас уже без двадцати двенадцать. Завтрак в такое время мог бы послужить еще одной темой для лекции. Но сдержанность Илейн испытывал также непрекращающийся стук, как будто дюжина пьяных колотила молотками по свинцовым трубам. В действительности звуки издавали только два водопроводчика, и оба были трезвыми.