Неожиданно у времянки, на которой сидел часовой, послышался стук ботинок по железу, затем легкий шлепок, будто ударили мокрой тряпкой — похоже на выстрел, но приглушенный шумом моря. В тот же миг от ворот побежал другой боец, миновал беседку, упал на свежую кучу земли и вроде бы изготовился стрелять, но больше не шевелился. Спустя минуту, по саду побежали призрачные тени, и бесплотные, рассыпались повсюду, растворились в сумраке деревьев, но вот со скрипом и почти одновременно раскрылись двери времянок и сразу же зашлепало густо, раздался сдавленный крик, хрип — Мавр обвис на решетке, стараясь что-либо разглядеть, однако от напряжения начало казаться, что шевелится и мельтешит весь сад.

Он отвернулся, проморгался и, когда снова выглянул, отчетливо увидел вооруженного человека, перебегающего от виноградника к крыльцу дома, за ним сквозанул другой, и через несколько секунд дверь затрещала. И только сейчас Мавру пришла мысль, что Курбатов все-таки дозвонился, и это налетели «руховцы» мстить проклятым москалям…

В следующее мгновение мысль об украинских националистах отлетела — слишком круто было для них.

С чердачной лестницы ударила длинная и оглушительная очередь — наконец-то проснулся охранник. Один из нападавших кубарем слетел с высокого крыльца и остался лежать комком у шурфа, а второй отскочил, и по двери будто застучали молотком — выстрелов не слыхать! Со всех углов сада к дому устремились люди, пожалуй, до десятка, побарабанили по двери и ворвались внутрь. Еще несколько раз шлепнуло, и все стихло.

Мавр толкнул дверь — лом был на месте. Внизу послышался требовательный приглушенный голос:

— Ищите. Обыскать весь дом! Он здесь.

Шорох шагов разлетелся по всем углам и скоро оказался на лестнице.

— Дверь приперта ломом! — сообщил кто-то.

— Открывай!

В тот же момент в дверной проем пахнуло порохом, Мавр включил свет.

На пороге стоял человек в камуфляже и черной маске, в руке наготове пистолет-пулемет с набалдашником глушителя. Яркий свет ослепил его, вояка заслонился рукой, сделал шаг назад, выискивая стволом цель, и дал бы очередь наугад, в пустоту, но из-за его спины в комнату заскочил еще один, с открытым лицом и в форме капитана морской пехоты.

— Пронский? — спросил и одновременно удостоверился он. — Мы опасались, вас ликвидируют, — и тут же поднес рацию к рту: — Объект найден, цел и невредим.

Мавр сел на истерзанную кровать, покачался на оставшихся пружинах.

— Ну и что скажешь, капитан?

— Все в порядке, товарищ генерал, вы в безопасности, — отрапортовал он и заметил наручники. — Сейчас снимем!

— А вы-то чьи, хлопцы? Кто подрядил?

— Не волнуйтесь, свои, — он взял Мавра под руку. — Нам нужно на катер, Александр Романович.

Во дворе бойцы в масках стаскивали трупы к калитке в сторону моря, а оттуда другая группа грузила их на катер, который волнами все ближе и ближе прибивало к берегу, вытаскивая на отмель. Потому эти морячки в камуфляже спешили, однако воевать у них получалось куда лучше, чем заниматься погрузочными работами. Привязанный к борту трап мотало по сторонам и с него падали то эти неумелые работяги, то несомые ими тела.

Ключ от наручников найти не удалось, хотя у покойных спецназовцев вывернули все карманы, пришлось идти в кузницу, пробираться вдоль стенки — посередине огромная яма — и разрубать зубилом. И во время этой авральной работы, когда втащили на борт почти все трупы и зачем-то железо от кузни, во двор заскочили те двое, посланные искать Курбатова. Ситуацию оценили мгновенно, и вроде бы сразу подняли руки, чем на секунду сбили с толку, и вдруг открыли беспорядочный огонь, пятясь назад.

Капитан хотел столкнуть Мавра на землю, но не осилил и, мужественно заслонив собой, закричал: огонь! Его бойцы в масках вроде бы и не стреляли, лишь посуетились в темноте, но оба спецназовца повалились у ворот друг на друга, а сквозь пулевые пробоины в железе засветились окна проснувшихся соседей напротив.

В сопровождении капитана Мавр поднялся на борт по трапу, осклизлому от крови. Катер тотчас начал давать задний ход, сползая с мели, мотался, как бык на веревке, отчего бросало на стены, и ладно, сухопутный генерал едва успевал хвататься за поручни, но бравый моряк отчего-то потерял устойчивость и чуть не выпал за борт. И его команда кое-как держалась на ногах, одни свежие, не окостеневшие трупы, выложенные на корме в ряд, лежали спокойно и лишь помахивали руками.

Когда спустились в каюту под рубкой, старый, похожий на пограничный, катер наконец отодрался от дна и, болтаясь на волнах, затрясся и заскрипел, но в его недрах обстановка была вполне приличная. Навстречу Мавру из мягкого кресла поднялся Козенец в мокром морском плаще, раскинул руки, но не обнял, а лишь похлопал по плечам.

— Рад видеть вас! Теперь все обошлось! Прошу, Александр Романович, располагайтесь, вы в полной безопасности. Да вас ведь боевыми операциями и передрягами не удивишь!

Капитан козырнул и тотчас ушел.

Не снимая пальто, Мавр сел на мягкую ручку кресла и расставил мокрые выше колен ноги: к катеру шли вброд.

— Ничего, сейчас принесут сухую одежду, — успокоил Козенец. — Ужин и что-нибудь крепкое. Вы как выносите качку?

— Ты же вроде писал мемуары? — спросил Мавр.

Тот развел руками.

— По личному распоряжению премьера!.. Он был взбешен, когда вы позвонили и сообщили о нападении. О, вы никогда не видели, что это значит!

— И хорошо, что не видел… Куда мы идем?