Теперь Род тоже понял это. Он не заметил сразу, потому что музыка камней слышалась по-прежнему, но как-то приглушенно. Род нахмурился.

— Странно. Камней-то здесь даже больше.

— Правда, как будто на каждом ярде, — согласилась Гвен. — Но музыка уже не так мешает.

Магнус поднял первый попавшийся камень и удивленно посмотрел на него.

— Это простой камень, не металл!

— Точно, — подтвердил Джеффри, — и хотя его звуки волнуют мою кровь, но не слишком.

— Волнуют твою кровь? Дай-ка мне поглядеть! — Род подошел и взял камень. — Я так и думал. Это марш.

— Каменный марш? — спросил Грегори, широко раскрыв глаза.

И действительно — звучал марш, с характерным тяжелым ритмом.

— А вот у этого очень красивая музыка! — Корделия присела в сторонке над другим камнем.

Гвен подошла к дочери и кивнула.

— Да, очень мелодично.

— А этот издает простые звуки, а вовсе не музыку, — отозвался Магнус. Он поднял еще один камень. Род подошел и услышал шелест ветра, потом пение птицы, птичья песня сменилась ударами гонга, потом послышалось журчание воды, а поверх — высокие чистые звуки. И сквозь все пробивался четкий уверенный ритм.

Род перевел дыхание.

— Нет, сын. Это музыка — музыка природы, возможно, но организованная в нечто большее.

Грегори рассматривал большой булыжник, который держал в руке.

— А у этого нет ударов ритма. Действительно, мелодия его вздымалась и опускалась, и тона звучали чисто и гулко. Тем не менее, все равно было чем-то похоже на музыку остальных камней, даже без басовых нот и барабанного боя. Фесс предположил:

— Род, здесь кто-то экспериментирует.

Род стих, испытывая какое-то предчувствие.

— Ты что-то знаешь, Старое Железо? Слишком много смысла в твоих словах.

Джеффри крикнул:

— Папа, вон там дом!

— Дай-ка, я посмотрю, — прощебетала Корделия, подбегая к нему. — Ух ты! Как красиво!

— Этого я боялся, — и Род пошел к ним.

Однако Гвен подошла к детям раньше.

— Правда, супруг, удивительно красиво.

Небольшой дом с тростниковой крышей вполне мог сойти за крестьянский, если бы был обмазан глиной, но этот был обшит дранкой, выкрашенной в вишнево-красный цвет. Окна были занавешены, и повсюду росли цветы.

— Супруг, — прошептала Гвен, — тут живет поразительно талантливый творец.

— Похоже, — согласился Род, — и ему нравится творить. Но это не может быть тот, кого мы ищем: у этого слишком сильное ощущение красоты.

— Если хотим узнать, мы должны спросить, — решительно ответила Гвен и направилась к двери.

— Эй! Подожди! — Род заторопился за женой, и они вдвоем зашагали по аккуратной вымощенной плоскими камнями дорожке между кустами шиповника. Род не заметил, как дети потянулись за ними.

Они подошли к двери.

— Ну, что теперь? — спросил Род. — Постучим?

— Как скажешь, — и Гвен постучала в дверь.

— Эй! Я еще не решил… — но осекшись, Род подчинился, пробормотав: — Да почему бы и нет?

— Мы не знаем, может, это враг, — заявил Джеффри.

Род повернулся.

— А вы что здесь делаете? Мне казалось, я вам велел…

Но Магнус покачал головой, и Род с опозданием понял, что ничего не говорил им.

Тем временем дверь открылась, и он поспешил повернуться к хозяину.

Первым его впечатлением было ощущение крайнего, ничем не прикрытого счастья. Потом он присмотрелся внимательней и решил, что это просто благожелательное настроение. Во всяком случае он увидел полного крестьянина среднего роста, одетого в совершенно обыкновенную одежду — вполне обычную, только рубашка была бирюзовая, а обтягивающие брюки — желтые с красными подвязками. Пояс был тоже красный, а лицо круглое и улыбающееся, с кольцом черных волос вокруг голой макушки.

— Гости! — радостно воскликнул хозяин. — О, входите, входите! — и убежал, приговаривая: — Одну минутку, я поставлю котелок на огонь и прихвачу немного печенья!

— Печенье? — Грегори весь превратился в слух.

— Не забывай о манерах, — Гвен, не растерявшись, вошла. Род пропустил младших членов семьи и вошел последним.

Комната смотрелась прекрасно, с круглым ковром, стулом с искусной резьбой у окна и столом с еще тремя стульями с прямыми спинками возле кирпичной печи. Род настороженно посмотрел на нее: похожа на русскую. Он понял, что внутренне напрягается, ожидая толчка: если дом на курьих ножках, он отбросит детей к ближайшему окну.

— Позволь помочь, — сразу захлопотала Гвен, вся легкость и приятность, и уверенно подвесила маленький котелок на крючок. Тот быстро зашумел, и из-под крышки начал выбиваться пар.