– Так чем же ты был занят?

– Помогал одному литовскому приятелю обманывать западных инвесторов.

– Боже, Чип! Только этого не хватало!

Весь мир переменился, но снисходительность старшего брата злила, как и раньше.

– Если говорить с позиций строгой морали, – сказал Чип, – Литва вызывает гораздо большее сочувствие, нежели американские инвесторы.

– Большевиком заделался? – съехидничал Гари, застегивая молнию на чемодане. – На здоровье, играй в большевика. Только не обращайся ко мне за помощью, когда тебя арестуют.

– Мне бы и в голову не пришло обратиться к тебе, – отпарировал Чип.

– Все готовы к завтраку? – пропела Инид, одолев половину лестничного марша.

На обеденном столе – праздничная льняная скатерть. В центре красивая композиция из сосновых шишек, белого и зеленого падуба, красных свечей и серебряных колокольчиков. Дениз принесла еду – техасские грейпфруты, омлет, бекон, домашние булочки и рождественский кекс.

От снега свет за окном сверкал.

Гари, как обычно, уселся особняком. Дениз села поближе к Инид, Чип – к Альфреду.

– Веселого, веселого, веселого Рождества! – провозгласила Инид, поочередно заглядывая в глаза каждому из своих детей.

Альфред уже ел, низко опустив голову.

Гари, бросив взгляд на часы, тоже поспешно принялся за еду.

Чип и не помнил, что здешний кофе так вкусен.

Дениз спросила, как он добрался домой. Чип рассказал обо всем, кроме вооруженного ограбления.

Инид, неодобрительно хмурясь, следила за каждым движением Гари.

– Помедленнее, – попросила она. – До одиннадцати полно времени.

– Вообще-то я сказал: без четверти одиннадцать, – уточнил Гари. – Сейчас половина одиннадцатого, а нам еще надо кое-что обсудить.

– Наконец-то все собрались вместе, – сказала Инид. – Почему бы нам просто не порадоваться празднику?

Гари отложил вилку.

– Лично я здесь с понедельника, мама. Дожидаюсь, пока все соберутся. Дениз приехала утром во вторник. Не моя вина, если Чип так увлекся, обманывая американских инвесторов, что не поспел вовремя.

– Я только что объяснил, почему опоздал, – перебил Чип. – Ты не слушал?

– Что ж, вероятно, стоило выехать заранее.

– Обманывать? О чем это он? – всполошилась Инид. – Я думала, ты работаешь на компьютере.

– Потом объясню, мама.

– Нет, – сказал Гари. – Объясни ей сейчас.

– Гари! – одернула брата Дениз.

– Нет уж, извините! – произнес Гари, швыряя салфетку на стол, точно перчатку. – Я по горло сыт этой семейкой! Мне надоело ждать! Я хочу получить ответ немедленно!

– Я работал на компьютере, – сказал Чип. – Но Гари прав: по сути дела, мы старались обмануть американских инвесторов.

– Никак не могу этого одобрить, – сказала Инид.

– Знаю, что не одобришь, – сказал Чип. – Правда, все обстоит несколько сложнее, чем ты…

– Так ли уж сложно соблюдать закон?

– Гари, ради бога! – вздохнула Дениз. – В Рождество!

– А ты – воровка! – обернулся к ней Гари.

– Что?

– Ты знаешь, о чем речь! Ты прокралась в чужую комнату и взяла вещь, которая принадлежит не…

– Извини! – яростно возразила Дениз.

– Я вернула вещь, которая была украдена у законного…

– Чушь собачья! Чушь! Чушь!

– О нет, это невыносимо! – взвыла Инид. – Только не в утро Рождества!

– Извини, мама, но ты никуда не уйдешь, – остановил ее Гари. – Мы должны поговорить прямо сейчас.

Альфред заговорщически улыбнулся Чипу, жестом указывая на остальных:

– Видишь, с чем мне приходится мириться?

Чип изобразил на лице понимание и сострадание.

– Чип, ты надолго в эти края? – поинтересовался Гари.

– На три дня.

– А ты, Дениз, уезжаешь…

– В воскресенье, Гари. Я уеду в воскресенье.

– И что же произойдет в понедельник, мама? Как вы будете жить в этом доме в понедельник?

– Об этом я подумаю, когда наступит понедельник.

Альфред все с той же улыбкой спросил Чипа, о чем Гари ведет речь.

– Не знаю, папа.

– Ты правда собираешься ехать в Филадельфию? – наседал Гари. – Веришь, что «Коректолл» поможет?

– Нет, Гари, не верю, – призналась Инид. Но Гари словно не слышал ее.

– Сделай одолжение, папа! – обратился он к Альфреду. – Положи правую руку на левое плечо.