И внезапно камень ожил. Губы Богини открылись, и свет появился в холодных глазах.

— Ты ничтожный червь, Хаонт, — прошептало божество, и от этого потустороннего голоса конь взвился на дыбы. Глаза коня налились кровью, и кровь закапала из разодранной удилами пасти.

— Я — такой же, как ты! — крикнул в ответ Хаонт.

— Ты червь, и будешь наказан за святотатство. Для начала я лишу тебя сына…

Хаонт не совладал со взбесившимся конем, который развернулся в прыжке и вынес всадника из храма.

Тем временем войско таннаутцев разграбило еще один город, где правил сын Хаонта Маррант. Таннаутцы взяли Марранта в плен, жестоко истязали, а потом казнили.

Узнав об этом, Хаонт пришел в храм Последней, бесстрашно взошел на алтарь, и сказал:

— Жена родит мне другого сына. И он будет смелее Марранта, он никогда не сдастся врагу.

Молчала каменная богиня. Хаонт повернулся и зашагал к выходу, будя эхо боевыми сапогами с нашитыми на кожу бронзовыми чешуйками.

Но не успел он приблизиться к выходу, как все тот же темный голос ответил:

— Посмотрю на твое лицо, когда ты и жены лишишься…

Война продолжалась. С отрядом конницы Хаонт метался по всему Муллагонгу, нападая на разрозненные отряды таннаутцев и никого не щадя.

И однажды, вернувшись в столицу, он узнал, что его жена внезапно умерла.

В ту же ночь Хаонт приказал выковать себе бронзовую маску, надел ее, и снова пришел в храм.

— Я найду себе другую жену. Она будет еще красивее, — сказал он, стоя на алтаре. — И тебе не увидеть ни горя, ни печали на моем лице…

— Смотри, — сказала богиня насмешливо, — как бы эта маска не стала твоим лицом.

И маска приросла: Хаонт, как ни пытался, не смог снять ее. Не помогли ни искусные кузнецы, ни врачеватели.

И снова пришел Хаонт в храм.

— Я такой же, как ты, — прохрипел он, потому, что прикипевшая к губам бронза мешала ему говорить. — Ты больше ничего не сможешь сделать со мной. И не увидишь моей печали.

— Посмотрим, — сказала богиня. — Ведь у тебя еще есть подданные и власть.

Хаонт выбежал из святилища и увидел, что город горит: таннаутцы тайно подошли к столице и нашелся предатель, впустивший их в город.

Толпы женщин и детей сбегались к храму, ища защиты у Великой Богини. Часть жителей укрылась в королевском дворце, и там уже кипел бой. Дворец горел, и рушились деревянные перекрытия его многочисленных великолепных покоев.

Таннаутцы рыскали по улицам — низкорослые темнокожие воины с кривыми мечами, с помощью которых даже мальчик мог отсечь голову взрослому мужчине.

Хаонт ринулся в схватку. Казалось, мечи врагов не причиняли ему никакого ущерба, зато меч короля разил направо и налево, и вскоре уже таннаутцы в страхе отступали от неистового воина в бронзовой маске.

Но ничего не мог сделать один против армии. Защищая детей и женщин, Хаонт оборонял вход в святилище, а когда резня в городе поутихла и черный дым от сгоревших развалин закрыл луну и звезды, едва не падавший от усталости король взошел на алтарь.

— Теперь у меня нет ни сына, ни жены, ни подданных, ни родины, — проговорил он из-под маски. — Но разве ты победила? Я все тот же, и нечего тебе больше отнять у меня. Кроме, может быть, жизни, которой я уже не дорожу.

И тогда над толпой перепуганных жителей, укрывшихся в храме, прогремел сатанинский смех Богини.

— Взгляни на себя, гордец!

Хаонт взглянул в отполированный бронзовый щит, услужливо поданный ему кем-то, и отшатнулся: мертвая маска, казалось, ожила, и черты ее исказила гримаса невыносимого страдания.

— Но и это еще не все, — громовым голосом заговорила Богиня, и алмазы в каменных глазницах зажглись ненавистью. — Я не жизнь у тебя отберу, нет! Я отниму у тебя саму смерть. Ты будешь молить о ней целую вечность, и все-таки не умрешь. Потому, что ты давно уже мертв! Ведь тот, кого впереди не ожидает смерть — мертв. Ты — мертвый король мертвой страны, погибшей из-за твоего безумия!..

Хаонт схватился за маску, пытаясь сорвать ее. Из-под маски потекли струйки крови, но бронза накрепко приросла к лицу. И тогда Хаонт снял с головы корону и изо всех сил швырнул в каменное лицо.

Корона зацепилась за камень и осталась висеть на лице изваяния, прижатая к нему силой более могучей, чем могущество самой богини.

— Раньше развалится храм, упадут стены, провалится мир в преисподнюю, — но эта корона будет висеть здесь и давать смертным надежду. И никто и никогда не будет больше гнуться перед тобою, темная Смерть!..