Еще несколько ночей на севере клубилось огненное облако, далеко озаряя море. Несколько дней и ночей бушевал крепкий шторм, но ветер был попутным, и гребцы успели отдохнуть от каторжного труда.

Потом установилась спокойная погода, дул попутный ветерок, а Хаонт, завернувшись в плащ, по-прежнему стоял на носу «Альбатроса», глядя бронзовыми глазами в одному ему ведомую даль.

Корабль плыл на юг, к Стеклянным островам.

Все долгие дни и ночи плавания мертвый король неподвижно стоял на носу, закутанный в плащ с серебряной каймой, в громоздкой тяжелой короне и бронзовой маске.

Однажды ночью, когда Гарран случайно оказался рядом с королем, бронзовая маска заговорила.

Король говорил низким глухим голосом, в котором не было никаких человеческих чувств, — словно то, что он рассказывал, его не касалось.

Четыреста лет назад на острове Муллагонг расцвела великая цивилизация. Четыре города-крепости, четыре столицы — Южная, где правил сам король, Северная, где по традиции правил сын короля, Западная и Восточная, — были построены на его берегах, и все четыре связывали каменные дороги с верстовыми столбами. Склоны гор, поросшие соснами и муллагонгским кедром, давали в изобилии строительный материал, и тысячи муллагонгских судов бороздили просторы Южного моря.

Из далеких походов воины привозили богатую добычу, и жители острова не знали забот. На полях трудились рабы, рабы возводили грандиозные дворцы с сотнями комнат, с водопроводом и бассейнами. День и ночь на верфях строились корабли, и в огромных кузнях с сотнями рабов день и ночь ковалось оружие.

Но рабов было много, слишком много. Иногда их просто убивали, но чаще посылали на неподъемные, ненужные работы. Так, придворный мудрец Заох предложил выкопать туннели под морским дном от острова к покоренным странам: на запад — к Эль-Мену, на север — к Равнине Дождей, на восток — к Жемчужным островам, на юг — к Нильгуаму и Арту.

Рабы спускались в каменоломни и под свист бичей дробили камень, углубляясь все дальше вниз. Заох нарисовал план туннелей и вычислил глубину, на которой они должны были проходить, чтобы морская толща не раздавила их.

Прошло много лет. Сотни тысяч сгинули в подземном мире, умер Заох, и никто уже не знал, куда ведут и где кончаются подземные ходы. Строительство было заброшено, и в шахты бросали преступников, обреченных на смерть.

Но со временем что-то неуловимо стало меняться в государстве, которое прежде казалось незыблемым.

У народа Муллагонга было несколько особо почитаемых богов, но в конце концов победил один культ — культ Первой и Последней Богини. Ее называли так потому, что она была первой, к которой в ужасе обращается любой ребенок, едва войдя в разум: «Нет, только не я! Пусть умирают другие. Отец и мать. Все, все. Но только не я. Ведь я не умру, правда?..». Она же была и последней для любого из смертных, когда его жизненный путь завершался на краю страшной, бесконечной бездны.

Во всех городах стояли ее мрачные святилища, а в столице — огромный храм из многотонных отесанных камней. В этот храм приносили жертвы все жители, начиная с самых юных лет. Богиня смерти принимала дары, но и щедро делилась ими. Муллагонгцы считали, что в своем подземном мире прекрасная Богиня в особой печи переплавляет души умерших. Душ было слишком много — им не нашлось бы места, даже если подземное царство было бы больше самой земли. Из одних душ получался уголь, из других — строительный камень. Из третьих — медь, свинец, олово — все то, чем были так богаты горы Муллагонга. И были очень редкие души: из них Богине удавалось выплавить золото. И были еще более редкие — из них получались самоцветы и алмазы.

Когда Хаонт стал королем, слава Муллагонга уже закатывалась.

Все реже военные отряды, отправлявшиеся за море, возвращались с богатой добычей. Иные и вовсе не возвращались, уходя в подземное царство великой богини.

Хаонт вознамерился возродить былую славу Муллагонга. Он начал большую войну с Таннаутом — огромным богатым островом, где в те времена существовало множество независимых государств.

Война была долгой и жестокой и истощала последние силы Муллагонга. Богатые и кровавые жертвы, приносимые Богине в ее мрачных храмах, уже не помогали воинам: таннаутцы разгромили большой флот, а потом и их корабли стали появляться под стенами муллагонгской столицы.

Потом прилетела весть, что войско таннаутцев взяло штурмом и разграбило Северную столицу Муллагонга. Хаонт собрал всех, кто был способен сражаться, принес Последней Богине великие жертвы, казнив на огромном алтаре храма тысячу рабов, и устремился на север.

Он встретил таннаутцев у развалин Северной столицы. В кровавой битве войско Хаонта было наголову разбито, сам король, с немногочисленной дружиной, едва успел спастись бегством.

Он вернулся в Южную столицу, и как был — на коне, в боевых доспехах, залитых чужой и своей собственной кровью, — въехал под своды храма.

Конь под ним храпел и вставал на дыбы, чуя запах смерти, но король заставил его промчаться под сводами храма к самому алтарю и вскочить на него. Со стены на него смотрело изображение Первой и Последней — огромный барельеф с глазами из цельных алмазов. Прекрасная Богиня бесстрастно взирала на воина, на храпевшего коня, на свиту, в ужасе павшую ниц перед алтарем.

— Я больше не буду молиться тебе, Богиня! — прокричал король, едва удерживаясь на коне, рвавшего поводья. — Ни я, ни мой народ, которому ты приносишь лишь разорение и гибель. Ты Богиня смерти, и лишь смерти желаешь нам всем!