–  Да, Натура не часто позволяет нам любоваться орлами о двух главах, - улыбнулся тот.
– Но в Бретани сие чудо не редкость. У Дю Гюсеклена сей орел еще и с двумя коронами. Только у него черный на серебре, мой краше. А в России, небось, эдаких гербов нету? Ни у кого?

–  Почти ни у кого. Только у Императорской фамилии, - слабо улыбнулась Нелли, наблюдая меж тем, как Параша щупает пульс господина де Роскофа.

–  Вот уж не чаял, что могу быть в сродстве с Императрицею Российской, - изумился де Лекур.
– Род мой не шибко знатен.

–  В гербах сих… отразилось величье былых дней, дней давних.
– Слабый голос господина де Роскофа заставил сердце Нелли подпрыгнуть в груди.
– До Раскола церковного Империя Византии жаловала своим гербом тех, кто заступал ей на службу. Век осьмой либо девятый, я чаю…

–  Помолчи уж, барин-батюшка, - Параша вновь поднесла ко рту старого дворянина питье.
– Испей еще чуточку.

–  Мне лучше, дитя, все пустое. Чего вы переполошились, друзья мои? Разве могу я умереть раньше, чем маленькой брат будет возвращен моей невестке? Наведите-ко в дому чистоту, мужчины.

–  И то, - Ан Анку, стоявший у дверного косяка, сделал шаг наружу.
– Я приму с той стороны.

Ларошжаклен и Лекур подхватили распростертое на полу тело за руки и потащили к окну.

«Вот уж вправду уж виделось, - подумала Нелли, глядя, как оба молодых шуана не без труда запихивают труп в проем окна.
– Так же поступил Нифонт в Белой Крепости с телом тартарина».

–  Батюшка, отчего в разных народах одни и те ж старые свычаи?
– спросила она, когда синий, словно живой, взбрыкнул в окне сапогами, вываливаясь наружу.

–  Оттого, что старина была умней наших времен, - господин де Роскоф осторожно выпрямил спину, словно боясь что-то растревожить движением тела.
– В дверь выходит честной гроб. Труп врага оскверняет порог. Не кручинься, Элен. Твой брат жив и мы отыщем его, хотя б пришлось перетрясти весь край как старый мешок.

–  Я верю в сие, батюшка, - Нелли вдруг поняла, что в самом деле покойна.
– Тревожиться мне нынче некогда.

Вскоре о синем сержанте напоминала лишь темная лужа крови на каменном полу. Ларошжаклен, обогнув оную, вышел и воротился вскоре с охапкою мокрой соломы. Соломою этой он и убрал кровь - осторожно, стараясь не опачкать ею рук.

–  Грязной работе учит война, - усмехнулся он, встретившись глазами с Нелли.
– Но эдакая уборка не для женщин.

Ан Анку же все не было - надо думать, он отволакивал тело подальше от людских глаз и на поживу хищным птицам.

Только когда от крови не осталось следа, Катю перестал колотить заметный издали озноб.

–  Не осталось ли и для меня капли сидра, милые дамы и девицы?
– виновато улыбнулся де Лекур.
– Что-то я все никак не стряхну усталости. Расселась оная у меня на загривке, ровно карлик из сказки.

–  Мудрено, коли Вы скакали от шато де Латт, - отозвался господин де Роскоф, меж тем, как Нелли поспешила подать приезжему стакан.
– Не благодарю Вас, Вигор, что Вы спасли мне жизнь - такие пустяки уж давно меж нами всеми не в счет. Но благодарю за то, что не расстался я с жизнью напрасно. Ну да что там. Дадим себе сегодня отдых у сего очага, друзья мои, а утром выступим в путь. Все ж таки Роскоф под властью санкюлотов, хоть они здесь и робки. Утро вечера мудреней - утром и станем думать, где искать дитя.

–  До мыса Фрэель нам водою не пройти, - рассказывал Вигор де Лекур, ловко разбираясь со снастями.
– Близ Трегастеля кружит эскадра стервятников.

–  Тогда высадимся под Лоньоном, - решил де Ларошжаклен.

Кусок грубой серой ткани рвался из рук троих молодых мужчин, оживленный порывистым ветром, хлопая так, что звенело в ушах, и все ж покорялся, уступал, вставал так, чтоб принять ветер не по-своему, а по воле людей.

–  Вот чего не умела сроду, так под парусом ходить, - пробормотала Катя.
– Право научусь, дал бы Бог назад воротиться. Есть места, где много наших морячат.

–  Катька, а ты где вообще была, когда от нас весточку получила?
– спросила Нелли, нето, что вдруг, но вить вправду прежде в голову не вспало.

–  Да в уграх, не знаю, как это по-вашему.

–  Ну города хоть какие там, или города у тебя тож по-своему?

–  Город там по разному кличут, с какой стороны глядеть: то Будою, то Пештом.