–  Заставил бы я их таскать все в мешках на своем горбу, да нужды нет, чтоб о тайнике знали, - хмыкнул Ан Анку.
– Пусть думают, что монеты подвезли снаружи.

–  Глупости сочиняешь, - проворчал господин де Роскоф.
– Деньги тают через полтора часа, как их из бочек вынуть. В добрый час, друзья мои, пора прощаться. Негоже выказывать живые наши чувства презренному врагу.

–  Благословите, батюшка, - Нелли опустилась на колени.

–  Эх, в доме-то ни Распятия, ни иконы. Давно уж вывезли от синих подале.
– Старик осенил Елену крестным знамением - непривычным, всею ладонью.
– С Богом, дочь моя, вырасти мальчиков достойными высокой дворянской доли. Ты молода, коли встретишь достойного человека, не гляди назад. Слишком велика убыль хорошей крови, надобно ее восполнять. Сие не измена, но жизнь.

–  Клянусь Вам сейчас, батюшка, никогда не стану я женой другого! Ни един не сможет заменить мне Филиппа.

–  Неразумное дитя. Поступай как знаешь. Поцелуй от меня моего внука.

Следом за Нелли к де Роскофу приблизился Ан Анку.

–  Благословите, монсеньор, - молодой шуан замялся.
– И простите мне…

–  Браконьерство-то? Да уж всегда прощал. Или ты вправду думал, не знаю каков волк моих косуль таскает? С Богом, дитя мое.

–  Благословите, добрый мой друг, - де Ларошжаклен был в полной мере безмятежен, как человек, потерявший все.
– Когда б Вы заменили мне отца несколькими годами ране, я чаю, из меня вышел бы толк.

–  Сохраните свою шальную голову, Анри. С Богом.

–  Благословите, монсеньор, - Параша низко наклонила светлую голову.

–  Могла б и по-бретонски сказать, мнится мне, что тебе сие уж проще французского. Благослови тебя Господь за верность, дитя, это высшая добродетель человеческая. За то же и тебе, юная кочевница, пошли Всевышний радостей.

Катя, последняя, поднялась с колен.

–  Они тож идут морем, из береговой крепости де Латт, где, верно, и держат мальчика, - господин де Роскоф подошел к окну.
– Туда они перевезли его из Фужера. Скоро, поди, должны быть. А, помяни нечистого, он и тут.

Нелли подбежала к окну. Небольшое, судя по парусу, судно, шло к берегу в лучах молодого заката.

Как было не вспомнить теперь бретонского поверья, что умершие души отбывают от сей земли по водам океана, хоть им обыкновенно путь не к мысу Фрэель, а на Альбион! Никогда не избыть ей этого прощанья с умирающим, что бодр и полон жизненных сил!

За окном вдруг заухала сова. Как из чего-то поняла Нелли, эта сова была ребенок.

–  Да уж знаем небось, - сквозь зубы процедил Ан Анку.

Ларошжаклен непроизвольным движеньем проверил за поясом рукояти пистолетов.

Ан Анку вышел на крыльцо, оставивши дверь распахнутой.

Синемундирников, вошедших вскоре в его сопровождении, оказалось четверо. При виде бочек, загородивших кухню, шедший впереди не сумел сдержать возгласа изумления.

–  Суденышко не затонет, рвань?
– кошкою фыркнула Катя.
– Небось и меди для вас столько же был бы подарок.

–  Я сержант полубригады Жерон, - главарь синих глядел на господина де Роскофа со смешением робости и торжества.
– Нас всего шестеро на боте, как и был уговор.

–  Хорошо, - кивнул господин де Роскоф.
– Грузите золото. Но когда загрузите, с мальчиком сюда ворочаются только двое.

–  Погоди, сержант, - влез в разговор один из солдат, ражий детина годов двадцати пяти.
– Надо б хоть одну бочку сразу вскрыть, на выбор, еще золото ли это? Больно уж его вправду много.

–  А как тащить дырявую?
– огрызнулся его начальник.
– Вскроем на месте, перед тем… Ну, перед тем, как мальца высаживать.

–  Поторапливайтесь, я не хочу, чтоб внук мой лишнюю минуту был с вами.

–  Да уж, лучше нам и вправду поторопиться. Берись, ребята!

–  Чтоб вам пупок развязало, - пробормотала вослед первой паре синих носильщиков Параша. В пожелании явственно звучала некоторая доля обещания.

–  Ну, мочи нету, - охнул третий, отрывая свой край от полу.

–  Да ладно кряхтеть, - его напарник налился кровью бурак-бураком.
– Я бы… ох, всю жизнь такое добро… таскал, лишь бы к себе… а не в обратную…сторону.

Из окна не было видно, где причалил бот, однако ж, по всему судя, совсем рядом: налегке синие возвращались довольно скоро.

Некоторое время белые стояли безмолвной группою у окон. Не доставало лишь Ан Анку, что, верно, проверял все ли ладно снаружи.

Вот уж маленьких бочек осталось семь, пять, четыре. Верно и впрямь золото людям легче носить, чем какой иной груз. Вот уже последний бочонок стоял там, где недавно вздымалась целая гора.

Хорошо, однако ж, что попрощаться довелось раньше. Синий сержант остался на месте, когда взмокшие солдаты потащили последнюю свою ношу прочь. Он вытащил было трубку и кисет, передумал курить, убрал обратно. Кажись и руки трясутся.