Каждой жилкой он ощущал, как неумолимо убегают минуты. И с каждой из них ближе шанс провала. А мы не можем найти кайф!

— Возьми с полки хоть что-нибудь, — зашипел он на Еву.

Проклятье! Он яростно ощупывал эту идиотскую облицовку.

Бред какой-то! Ну просто полный бред! Главное, успокоиться.

Ева раздобыла полиэтиленовый мешок и пригоршнями швыряла туда лекарства. Черт бы ее подрал!

Михал постучал по облицовке. По комнате будто прошлись из пулемета. Еще один звук, который могли услышать. Пот залил его с головы до пят. Капли пота стекают по носу, щиплют глаза, щекочут спину…

Наконец это идиотское красное дерево зазвучало глуше.

Здесь! Теперь приподнять окаянную облицовку!

Михал взялся за соседние рейки. Давил их, крутил, взламывал, отдирал одну за другой, понимая, что мажет их кровью. И больше ничего. А если повернуть один из шаров?

Интересно, сколько мы тут?

Он достал из кармана отвертку, всунул в треснувшую филенку и разломал ее.

Дерево поддалось. За ним маленькая щель в несколько сантиметров.

Я сейчас тронусь, понял Михал. В голове шумело. Там тикали какие-то чудовищные часы. Прочь отсюда! Сбежать! А что потом?

Неужели этот стук до сих пор никого не разбудил?

Кретинская облицовка!

Он постучал по боку прилавка. Глупость! А здесь? Проклятье! Сунул отвертку в щель под верхней доской и навалился всем телом.

Треск, будто на землю свалилось дерево. Или у меня уже глюки? Наконец-то!

Ящик с опиатами, укрытый под прилавком. Еще один замок. Михал заработал отверткой.

— Ева!

Внутри был клад. Ферметразин, опиаты, опиатная настойка… Он обнял Еву за плечи. Хотелось летать по аптеке, как олимпийскому победителю в марафоне.

— Машинку! Быстро! — Ева вернулась в реальность.

Он вытащил из кармана одноразовый шприц. Отломил горлышко у ампулы с морфием и набрал. Удивительно, но он настолько владел собой, что сначала подал шприц Еве. Или, вернее, она сама его вырвала.

Тяжесть, а потом сумасшедшая легкость. Страх исчез. Унести бы теперь все это богатство. Но как?

Полиэтиленовый пакет полон лекарствами, коробочки с опиатами. Что делать? Оставить тут лишнее? Ну, нет.

— Михал, — послышался из провизорской голос Евы. Он даже не цыкнул, чтобы она не шумела. Подбежал к ней. Ева выбрасывала грязные халаты из корзины для белья.

— Ну, что?

Какое там благоразумие после четырех кубиков. Михал рассмеялся. А почему бы и нет? Главное — побыстрее закончить и завалиться спать.

Они уложили опиаты на дно корзины, бросили сверху полиэтиленовый мешок, прикрыв все это грязным халатом.

Теперь в путь!

Михал поставил корзину на подоконник и спрыгнул во двор. Потом помог Еве. Схватив корзину, они перебежали газон и подтянули лекарства на забор. Михал залез наверх и помог Еве, чтобы та не поранилась.

Улица все еще была пустынна.

Вдвоем, держа корзину за ручки, они направились в сторону шоссе на Прагу. Страх давно прошел. Если до сих пор ничего не случилось, так чего уж теперь… Морфий действовал. Они шагали по дороге, уже совсем успокоившись. На горизонте виднелось марево пражских огней.

Фантастическая удача. Дотащить бы эту корзину домой, и тогда им не на чем нас заловить. Они брели весенней ночью по берегу Влтавы, как двое безумных влюбленных.

Когда за Злиховом пришлось снова выйти на шоссе, Ева заметила такси, возвращающееся из Баррандова. Замахала рукой.

Интересно, догадается шофер, что у нас в корзине? Михал вопросительно поглядел на Еву. Та пожала плечами.

На всякий случай они проехали лишний квартал. Михал высыпал в ладонь таксиста все деньги, которые нашел в кассе аптеки. Раза в три больше, чем надо. Может, не будет трепаться.

— До свидания, маэстро! — поклонился таксист. — Веселой ночи!

Будет молчать, решил Михал. А то бы не взял бабки.

Еще немного, и все будет в порядке. Запрятать кайф по разным углам. В подвал и на чердак, на случай обыска. Так больше шансов хоть что-нибудь заныкать. Да какой, к черту, обыск! Как они нас найдут? Лучше еще разок вмазаться. Мы ведь это заслужили. Блаженно развалиться на поролоне и вообразить, что мы наконец в раю.

Дерево? Как это? Оно что, пробило пол посреди комнаты? Тропическая пальма, которая растет прямо на глазах. Вся в движении. И ствол тоже.

Нет, это не ствол.

Гремучая змея, она обвилась вокруг пальмы!

Плоская головка с неподвижными льдинками глаз, неотрывно следящими за мной!

Медленно приближается. Вот она уже возле моей головы. Раздвоенный язык. Два ядовитых зуба в чудовищно распахнутой пасти.

— Не хочу, не надо!

Остекленевшими глазами Михал наблюдает, как дерево склоняется все ближе и ближе.