Шрифт:
– А ты осмотрись, – обвел рукой разгромленную комнату Андрей. – Обитатели драпали в величайшей спешке, квартиру вверх дном перевернули, золотой портсигар посеяли... Сто процентов из ста, они пронюхали о разоблачении и с минуты на минуту ожидали визита твоих людей. Потому так торопились...
– Кто же на сей раз заложил?!! – заскрежетал зубами Горыныч. – Кто-о-о-о?!! – Голос Константина Павловича трансформировался в протяжный волчий вой. Лицо налилось темной, дурной кровью, губы посинели, глаза выпучились. Казалось, пахана вот-вот хватит инсульт.
– Расслабься, – посоветовал Никонов. – Никто никого не закладывал. Подоплека случившегося совершенно иная.
– ???
– Очень просто. Насколько я уже понял, Сугробов – профессионал. Причем высокого полета! Он вычислил нас самостоятельно.
– Ты уверен?! – с трудом переведя дыхание, выдавил Ярошевич.
– Абсолютно! Бывшего начальника ОВД несомненно насторожило чрезмерно затянувшееся молчание Феди-стукача. Ведь, по словам покойного Карасева, тот ежедневно выходил на связь с хозяином и вдруг заглох. Подозрительно! Не правда ли? Плюс логическое мышление, профессиональная интуиция... Усекаешь?!
Подумав с полминуты, Горыныч утвердительно кивнул. Лицо его стало постепенно приобретать нормальный цвет. Между тем Андрей взял со стола давешний портсигар и принялся с интересом разглядывать.
– И.В.С., – вслух прочел он вытесненную на обратной стороне монограмму. – Вероятно – Игорь Владимирович Сугробов... Гм, занятная штуковина, дорогостоящая, – отщелкнув крышку, Никонов проверил содержимое. С десяток сигарет. Ничего более. – Но бесполезная, – заключил майор, небрежно швырнув золотую коробочку на диван.
– Погодь, погодь! Ты зачем рыжевьем [33] разбрасываешься?! – забеспокоился пахан. – Вещица-то классная!!!
– Она не просто бесполезная, но и в определенном смысле опасная, – терпеливо пояснил спецназовец. – Представь себе такой вариант развития событий: Сугробов обнаруживает потерю, бесится от жадности, догадывается, при каких обстоятельствах он мог обронить портсигар, и, исходя из собственной жлобной сущности, решает – кто-то из ваших (скорее всего главарь) обязательно прикарманит ценное барахлишко. Тогда экс-полковник, используя сохранившиеся связи, науськивает на тебя ментов. Ограбили, мол, или обокрали. При первом же тщательном обыске – ты взят с поличным... Конечно, это всего-навсего предположения, возможно, излишняя перестраховка, однако береженого Бог бережет!
33
Золотом (жарг.).
– Разумно! – согласился Константин Павлович. – Лучше не искушать судьбу... Но скажи, Андрей, ГДЕ нам теперь искать козлов поганых?! Лично я – ума не приложу!!!
– Ты наводил обо мне справки в ментуре, – усмехнулся Никонов. – Узнал довольно много. Значит, имеешь там хорошо осведомленный источник.
Горыныч смущенно потупился, затем сердито поморщился.
– Имена, фамилии разыскиваемых нам известны, – не обращая внимания на мимику пахана, продолжал спецназовец. – Они еще в России. Смываться за границу не рискнут. Рано. Шум не утих... Пускай твой информатор постарается разведать – у кого из них есть укромное местечко, в котором можно надолго затаиться. Допустим, дом в глухой деревне. Не слишком далеко от Москвы, но и не слишком близко. Примерно от восьмидесяти до ста пятидесяти километров... А пока то да се – я немного передохну. Мой адрес тебе известен. Номер мобильника тем более. До встречи, – пожав руку Ярошевичу, Андрей вышел из комнаты, едва не столкнувшись в дверях с Гаврошем.
– Ну, как дела? – спросил пахана Хранитель.
– Как сажа бела, – проворчал Константин Павлович. – Ускользнули, сучары! Не видишь разве?!
– Да вижу, вижу!.. Кстати, чегой-то офицерик умотал?
– Выходной взял.
– У-у-у, падла! Вконец обленился!!!
– Полегче на поворотах, – нахмурился Горыныч. – Парень оказал нам неоценимую помощь, а сейчас ему здесь попросту нечего делать, и он это прекрасно понимает! – Ярошевич замолчал, прикуривая сигарету.
– О-о-о! Рыжатина!!! – заметив портсигар на диване, алчно воскликнул буквально помешанный на золоте Гаврош.
– Не трогай! – осадил его пахан.
– Почему?!
– По кочану да по капусте! И вообще, Николай, не фига тут прохлаждаться! Поехали, потрясем господина Булкина. Вот тому хмырю действительно предстоит ударно потрудиться!!! – усталой походкой Константин Павлович направился к выходу из квартиры.
Прежде чем последовать за шефом, Гаврилов воровато зыркнул по сторонам и, убедившись в отсутствии свидетелей, торопливо сунул в карман запретный портсигар...
3
– Прячетесь, гниды! Припекло небось! – понаблюдав из безопасного укрытия за Сугробовым со товарищи, злорадно прошептал Агрегат. – Не все коту масленица. Бывает и постный день!
Батраков поселился в деревне у двоюродных дяди с тетей сразу после неудачного покушения на него Полянского с Глухаревым. Тогда, в ночь с тридцать первого марта на первое апреля, ссученный медвежатник так и не рискнул вернуться домой, а посему денег имел в обрез (только те, что оказались в бумажнике) и добирался в Козловку долго, трудно, на попутных грузовиках. Родичи встретили Петра без особого восторга, но тем не менее приютили, накормили чем Бог послал и отвели ему небольшую комнатку с единственным окном, выходящим прямо на сугробовское «родовое гнездо». Несколько дней Батраков провел в полной прострации, валяясь на кровати с утра до вечера. В конце концов безделье двоюродного племянника (вдобавок свалившегося как снег на голову) надоело тете Вале, и она в ультимативной форме предложила Агрегату «подсобить по хозяйству», в частности, подновить стоящую в углу двора бревенчатую баньку. «Иначе выкатывайся отсюда, дармоед!» – бесцеремонно заявила тетя. «Выкатываться» Петру было некуда, и он скрепя сердце взялся за работу. «Ладно, ладно, стервоза! – орудуя молотком и топором, яростно думал ссученный медвежатник. – Перед отъездом я тебя отблагодарю за „теплое гостеприимство“! В речке-Вонючке утонешь, зараза! Случайно якобы!!!»