– Буду иметь в виду. Но у меня возникает вопрос: за что мне такая удача – почему я с ним встретился в день приезда?

– Он может быть по возрасту ветераном?

– Прекрасно помнит войну.

Сьюзан помолчала.

– А не могли бы вы обратить ваш опыт в нечто позитивное?

– Послушайте, я еду туда не для того, чтобы устанавливать отношения с этим типом. Мне надо получить обратно мои документы.

– Но вы же не желаете, чтобы он вышвырнул вас из страны?

– Нет. Но у него нет таких намерений. Сегодня я не уеду домой, а попаду либо в Нячанг, либо в тюрьму. Так что приготовьтесь сообщить в мою контору либо о том, либо о другом.

– Понятно.

– Что-нибудь еще?

– Да нет, кажется, все. До скорого.

– О'кей... и вот что, Сьюзан... если мы с вами не увидимся... спасибо за все.

– Увидимся. Пока.

Я нажал кнопку отбоя, выключил аппарат и положил в карман.

Собрал вещи, отнес их в вестибюль и, подойдя к конторке, увидел, что дежурила та самая Лан, которая меня регистрировала.

– Уезжаю, – сказал я ей.

Она постучала по клавишам компьютера и подняла глаза.

– Ах, это вы, мистер Бреннер. Я вас поселяла.

– Точно.

– Вам у нас понравилось?

– Очень. Осмотрел тоннели Кучи.

Она улыбнулась, но не ответила. И пока распечатывался счет, спросила:

– Мы можем вам чем-нибудь помочь в ваших дальнейших поездках?

– Можете, – ответил я. – Я сейчас еду в иммиграционную полицию – необходимо забрать паспорт. Вы ведь об этом помните?

Лан кивнула, однако промолчала.

– Поэтому багаж я оставлю у вас. И если повезет – ба-ба-ба, – скоро за ним вернусь.

Она опять кивнула и подала мне счет:

– Ваша комната оплачена заранее, но как быть с дополнительными расходами?

Я взглянул на сумму, и мне захотелось объяснений, откуда такая огромная цифра – мне ведь не отсасывали в бассейне. Но вместо этого произнес:

– Расплачусь, когда вернусь с паспортом и визой за багажом.

Лан несколько мгновений колебалась, но все-таки согласилась:

– Как вам угодно.

Видимо, непросто управлять четырехзвездочным отелем в тоталитарном государстве. Бывает, что гости исчезают без всякого следа. Полицейские являются обыскивать комнаты и нервируют горничных, а на телефонных линиях столько прослушек, что невозможно заказать обед, чтобы об этом не узнали копы.

Я отдал Лан сотовый телефон.

– Скоро придет молодая дама – американка – и заберет его. Проследите, чтобы все было в порядке.

– Разумеется.

Затем достал из сумки снежный шарик и положил рядом с телефоном.

– И еще вот это. Скажите, что я ей признателен.

Лан посмотрела на шарик, но ничего не сказала. То, что она увидела внутри, могло показаться вьетнамке россыпями булыжника вокруг разрушенного дома.

Она позвала посыльного, и тот в обмен на доллар дал мне две квитанции на багаж.

– Спасибо, что выбрали наш отель, – поблагодарила меня Лан. – Сейчас скажу швейцару, чтобы поймал для вас такси.

Не успел я выйти из отеля, как ко мне подкатило такси.

– Скажите водителю, – попросил я швейцара, – что мне нужно в полицейский штаб в министерстве общественной безопасности. Бьет?

Швейцар чуть-чуть поколебался и что-то сказал шоферу. И я забрался в машину.

Мы тронулись вперед и поехали по улице Лелой. Пересекли район, где, как мне показалось, сосредоточились самые дешевые в Сайгоне гостиницы, и оставили позади дешевые меблирашки и дешевые закусочные. Здесь было полно ребят всех цветов и рас с рюкзачками. Они вышли на тропу большого приключения, но их вьетнамский опыт отличался от моего, ведь я в их возрасте тоже был здесь и тоже носил вещмешок.

Такси свернуло на улицу Нгуентрай. Я посмотрел на часы: было без пяти восемь. Машина подкатила к трехэтажному зданию грязно-желтого цвета в глубине за забором. Шофер показал на дом, я расплатился, и он поспешно отъехал прочь.

Здание было само по себе большим и казалось частью еще большего строения. Перед ним на флагштоке развевалось красное знамя с желтой звездой посередине.

В воротах стояли два вооруженных полицейских, но когда я проходил, они меня не окликнули, и я догадался, что никому не приходило в голову прорываться внутрь.

Я пересек небольшой дворик и оказался в просторном вестибюле. Передо мной была похожая на судейский стол резная деревянная конторка. Она выглядела очень по-западному – видимо, осталась здесь со времен французов. За ней сидел человек в форме. Я подошел и сказал:

– Иммиграционная полиция.

Он некоторое время смотрел на меня, потом подал маленький зеленый квадратик бумаги, на котором была написана буква "С", и показал налево.

– Туда.

Туда – это прямиком в тюрьму, подумал я, отправляясь в указанную сторону.