Шрифт:
Подошла и миновала полночь. Оркестр играл мелодию "Дорз" [47] , и я почувствовал, как меня покидает ощущение реальности и хронологии.
Как только музыканты прерывались на несколько минут, динамик разражался кавалерийским сигналом к атаке, а затем следовал вагнеровский "Полет валькирий".
Потом снова вступал оркестр и звучала "Планета Голливуд".
Как-то в разговоре мы коснулись мест, куда собирались и которые уже видели.
47
Известная американская музыкальная группа.
– Вам над съездить посмотреть тоннели Кучи, – предложил я.
– Да? А что там такое?
– Огромные тоннели, как для поезда, в которых у вьетконговцев находились госпитали, ночлежки, склады и кухни. Туда въезжаешь на электрокарах для гольфа – потрясающая экскурсия. А потом, если пожелаете, вам накроют стол в столовой северян. Еще там есть лавки, где продают шелк, так что женщинам тоже понравится. – Сам не понимаю, зачем я это сказал.
Ребята все аккуратно записали.
Четыре летчика запоздало поняли, что моя Первая воздушно-кавалерийская дивизия и та, что показана в фильме, – одно и то же. И за это мы выпили еще по кругу. И по новому кругу начали военные рассказы. А когда боеприпасы иссякли, один из них спросил:
– А что это за дама?
– Какая дама?
– Да та, которая с тобой?
– Ах эта... Бог ее знает. Познакомился вчера вечером. Живет здесь, в Сайгоне.
– Да... она тоже так сказала. Симпатичная.
Я никогда не знал, как на это реагировать, и ответил:
– Ваши жены тоже очень привлекательны.
Летчики дружно подтвердили, что их жены замечательные и исключительно святые, поскольку терпят их, своих мужей. Я согласно кивнул, но они пожелали вернуться к Сьюзан.
– Победил красавицу? – спросил меня один.
– Ведем переговоры.
Это вызвало приступ смеха, и мы перешли на проституток. Тема нас сблизила еще больше.
– Мы все стараемся спровадить их за покупками одних, – признался другой пилот.
– Кого? Проституток? – не понял я.
– Да нет, жен. Но они не идут. Боятся ходить по городу одни. Нам всего-то и нужно – несколько часов.
– Наймите им в отеле женщину-переводчицу.
– Слышишь, Фил, он тоже так считает. Возьмем им гида и освободимся.
Я порекомендовал "Манки-бар" – настоящие проститутки, только не платите больше пяти баксов, правда, официанткам и барменшам на несколько долларов больше. А потом отведите жен поужинать к "Максиму".
Они тут же составили заговор и ударили по рукам. А я подумал, уж до чего армейские испорчены, а летуны и того хуже. И, припомнив старую военную шутку, спросил:
– Знаете разницу между свиньей и военным летчиком?
– Нет.
– Свинья в отличие от него по ночам спит, а не лезет из кожи вон, стараясь трахнуть пилота.
Все дружно грохнули. Ну дает! Обхохочешься!
Пошел второй час. Мне понадобилось отлить, и я извинился.
Мужской туалет располагался в коридоре, который вел в другой, такой же людный зал. Когда я вышел оттуда, то обнаружил, что меня ожидала Сьюзан.
– Позади здания есть сад, – сказала она. – Мне надо немного подышать свежим воздухом.
– А почему бы нам совсем не уйти?
– Уйдем. Только дайте мне минуту посидеть.
Сьюзан провела меня в огороженный садик, где располагалось небольшое кафе. На столиках горели свечи, на деревьях висели бумажные фонарики. Здесь было тихо и не так шибало в нос.
Мы сели за свободный стол. Я обвел взглядом сидящие вокруг держащиеся за руки пары. И понял: это место было нечто вроде пост-апокалипсиса, куда попадаешь после того, как умер.
И еще я почувствовал в воздухе запах благовоний и горящей конопли. И заметил танцующие вокруг столов светлячки, когда там затягивались и балдели. И впервые за двадцать лет меня потянуло на косячок.
– Вы, кажется, повеселились, – сказала Сьюзан.
– Славные ребята.
– И их жены тоже. Все хотели выяснить, спим мы с вами или нет.
– Неужели все женщины таковы? Один только секс, секс, секс?
– Мы не говорили о сексе. Мы разговаривали о мужчинах.
– А разве это не одно и то же?
– Хотите чаю?
– Какого?
– Настоящего. Все остальное называется БЮО.
Сьюзан подозвала официантку и заказала чай.
Мы сидели в темном саду и молчали. Принесли чайник и дзе крохотные чашечки. Я разлил напиток. Хотя сам я не слишком люблю чай.
Какое-то время мы потягивали горячую ароматную жидкость. Я вдыхал пар, и мои легкие снова обрели способность работать.
Я вымотался, и даже Сьюзан зевала, но время для хорошего ночного сна было безвозвратно упущено, и мы продолжали сидеть и дуть отвратительный чай. Прошло минут десять, и я вдруг понял, что это довольно приятно.