– Круг по часовой стрелке, – объяснили Сьюзан. – К реке по Донгхой, по реке и обратно по Нгуенхюэ на Лелой. И снова на Донгхой. Парад на всю ночь.

– Хотите сказать, что я все это услышу из своего номера?

– Только до рассвета. А потом все стихнет – минут на десять, до часа пик.

– Так это вы выбрали для меня "Рекс"?

– Я. Потому что он ближе всего от моего дома.

– Понятно.

– И еще мне нравится ресторан на крыше. И нравится танцевать.

Мы свернули на Лелой и поехали на восток.

– Молодежь называет этот круг "чай лонг ронг" – жить по-быстрому, – продолжала Сьюзан.

– Мы ни разу не превысили скорость пешехода.

– Не я придумываю названия. Я только перевожу. Это словно круиз – жизнь на быстрой тропе. Метафора, а не истинная физическая скорость.

– У меня проблемы с образностью. Время обеда.

Сьюзан что-то сказала велорикше, и мы поехали дальше. Через пять минут мы оказались перед массивным зданием, которое мне напомнило французскую оперу, а сейчас было, как объяснила Сьюзан, народным театром, хотя я не очень понял, что это значило. По одной стене театра располагалось уличное кафе. За столиками сидели европейцы и прилично одетые вьетнамцы – мужчины и женщины.

Мы покинули наших велорикш, и Сьюзан настояла, что расплачиваться будет она – доллар за себя и два за меня. Несвойственная ей щедрость. Но мне стало неудобно, и я дал ребятам еще по доллару.

Им захотелось обменяться рукопожатиями, и мы долго трясли друг другу руки. А затем велорикша Сьюзан – тот, что в другой жизни летал на реактивном истребителе, – что-то сказал.

– Он говорит, что его жене и детям четыре года назад разрешили эмигрировать в Америку, – перевела Сьюзан. – А ему нет, потому что он был офицером южновьетнамских ВВС. Но в соответствии с... мы называем это Регулярной программой выездов, американцы ведут переговоры с Ханоем, и он рассчитывает получить разрешение в будущем году.

– Скажите, что я желаю ему удачи, – попросил я.

В ответ вьетнамец что-то сказал.

– Он благодарит Америку за то, что она поддерживает его семью. Его родные неплохо живут. В Лос-Анджелесе. И помогают ему деньгами.

– Что ж... надеюсь, все будет хорошо.

Мой велорикша – пехотный капитан – ничего не добавил. И у меня сложилось впечатление, что его покинула всякая надежда.

Мы вошли в маленькое уличное кафе, которое, судя по небольшой вывеске, называлось "Ку-бар". Оно занимало часть театрального здания и отличалось минимализмом, вроде тех, где обычно околачиваются шикарные вашингтонские яппи [42] .

Была там и внутренняя часть – со столиками, баром и фресками на стене, похожими на живопись Караваджо, но трудноразличимыми из-за плотного сигаретного дыма.

Официантка-вьетнамка в черно-белой униформе поздоровалась со Сьюзан по-английски:

– Добрый вечер, мисс Сьюзан. А где сегодня мистер Билл?

Я обрадовался возможности поговорить на родном языке и поспешил ответить:

– Стирает свой принстонский свитер, но скоро будет.

– Ах вот как... Прекрасно... Значит, столик на троих?

– На двоих.

Сьюзан не стала ничего объяснять.

Вьетнамка указала нам на столик у перил, на котором горела масляная лампа. Сьюзан заказала калифорнийское шардонне, а я попросил "Дьюарз" [43] . Судя по всему, ни моя, ни ее просьба не вызвали ни малейшего замешательства.

Официантка ушла исполнять заказ, а Сьюзан сказала словно самой себе:

– Стирает свой принстонский свитер...

– Простите, не понял?

– Это все, на что вы способны?

– Так ведь без подготовки. И к тому же так поздно.

Мы оставили эту тему, и я принялся изучать шикарную публику – не оставалось сомнений, что каждый зарабатывал больше чем по доллару. И рядом с баром я заметил дорогие японские машины, которых не видел в городе днем, – "лексус", "инфинити".

Принесли напитки. Я поднял стакан и предложил тост за хозяйку, но у меня сложилось ощущение, что она уже довольно наслушалась от меня.

– Надо было отвести вас куда-нибудь еще.

– Из всех питейных заведений она привела меня именно сюда, – продекламировал я.

Сьюзан улыбнулась.

– А что, если объявится Билл?

– Не объявится. – Она подняла бокал, и мы чокнулись. – Здесь можно заказать большой бургер с жареной картошкой. Вам ведь именно этого хочется?

– Неплохо бы.

– Эта забегаловка принадлежит калифорнийцу и его жене-вьетнамке, которая тоже родом из Калифорнии. "Ку" – вариация на тему слова "кьеу" – вернувшийся на родину вьетнамский эмигрант.