Луиза замерла.

— А вы откуда знаете?

— Я не знал. Я только предположил. Какие еще могут быть причины?

— Теоретически, самые разные… Медицинские противопоказания, например. Нас обоих обследовали в течение месяца. Потом, психологические тесты. Это, естественно, касалось меня одной. Смогу ли я жить, как они говорят, в разреженном социуме. Вообще-то, они предпочитают селить полными семьями. Мужчины на ферме тоже нужны, а у меня еще и ребенок.

— Вам, наверное, тяжело?

— Да нет, нормально. Раньше я уже выезжала работать на фермы, пока Жорж был в командировках. Мне так было легче его ждать. Получила практику и это в конце концов убедило комиссию разрешить мне поселиться на ферме. К тому же, я была в состоянии оплатить строительство дома. Сюда ведь в основном едет молодежь. Община предоставляет им участок и дом. А я готова была взять большую часть расходов на себя.

— А ребенок?

— Что, ребенок? — переспросила она, не понимая.

— Вы сказали, что поначалу вам отказывали из-за ребенка.

— Как выяснилось позже, это была формальная отговорка. Наличие малыша — это самый удобный повод, чтобы отказать. Иначе, как отказать человеку, у которого есть практика выращивания ундинских культур, полностью отсутствуют медицинские противопоказания и который готов с самого начала сам себя содержать?

— Не знаю, — растерялся я. — Я у вас впервые.

Оторвав голову от грядки, я не увидел Луизы.

— Я там уже полола, — раздалось справа от меня. — А наостовляли-то сколько!

Она инспектировала мою грядку.

— Поверьте, я старался.

— Я не о вашем старании говорю, а об ундикве.

— А я читал, что растения ценят старание, даже если результат стараний не слишком качественный.

— Где это вы читали такое?

— В руководстве по выращиванию комнатных растений. Но я полагаю, нрав у растений везде один и тот же.

— Если бы вы это сказали раньше, я бы вас к ундикве не подпустила. Ладно, пойдемте в дом. Будем считать, что вы меня к этому вынудили. Вы же этого добивались?

Луиза проникла в глубину моего подсознания, с самого начала невзлюбившего ундикву и голосовавшего за то, чтобы поскорее оказаться в помещении. Над-сознание никаких таких коварных планов не замышляло.

— Нет, — сказал я без колебаний и направился в сторону коттеджа, сигнализировавшего нам солнечными бликами в стеклянной веранде.

Луизин коттедж состоял из четырех составленных крестом прямоугольных одноэтажных секций, похожих на укороченные вагоны. Пустые углы между секциями были застеклены и превращены в веранды. Через дверь в одной из веранд мы прошли в дом.

— А на суп из сорняков я могу рассчитывать? — спросил я.

— Это хорошая идея, — ответила Луиза, переобуваясь в легкие спортивные тапочки. — В профессии селекционера самое трудное — это решиться отведать то, что выращиваешь. Чтобы снять пробу, часто приходиться нанимать добровольцев, готовых пойти на риск — разумеется, не бесплатно. Вас мне послала сама судьба. Почистите обувь и проходите.

Я посмотрел на свои ботинки, составлявшие со скафандром одно целое.

— А как?

Луиза хлопнула в ладоши. Секунду спустя на веранду выкатил робот.

— Тутмос, ботинки! — сказала Луиза и указала роботу на мои ботинки.

Закралось подозрение: не попытается ли Тутмос сперва попробовать их с меня снять, тем более, что Тутмос повел себя крайне подозрительно — он начал обходить меня сзади. Я же в принципе против того, чтобы подставлять роботам спину.

— Не бойтесь, — посоветовала Луиза. — Поднимите поочередно ноги и дайте Тутмосу очистить подошвы. Заодно он пропылесосит ваш скафандр.

Робот выдвинул вперед трубу с ершистой насадкой и завыл, втягивая воздух.

— Только чур по карманам не лазить, — попросил я.

— Тутмос честный робот, — неожиданно для меня ответил Тутмос приятным баритоном. Очищенный, я был допущен в жилую часть секции. Комната, куда меня пригласили, была укомплектована стандартной мебелью, поставляемой вместе с секциями дома. Под окнами, выходившими на веранду, стояли надувные диваны практичного серого цвета. Пластмассовый столик в центре комнаты стоял в окружении складных стульев с провисшими тряпичными сидениями. На стенах висели фотографии и гербарии под стеклом. Я остановился перед снимком Жоржа Кастена.

— Перед отлетом на «Телемак», — быстро проговорила Луиза. — Вы посидите пока здесь, посмотрите снимки. Можете включить телевизор, если хотите. А я, тем временем, придумаю что из местной стряпни на вас испытать. За аллергию свою не переживайте — я учту ее при выборе продукта, — с этими словами она прошла в другую секцию.

Я прошелся по комнате, посидел на складном стуле, потом — на диване, затем встал и взял со стола стопку журналов в надежде найти среди них что-нибудь личное.

Из стопки выпал глянцевый буклет, рекламировавший какие-то космические круизы. Неужели, думаю, и здесь, на высокотехнологичной Ундине, занимаются рассылкой бумажной рекламы. Развернул буклет. Это была не реклама. «Галактик Трэвэлинг» сообщал Луизе Кастен, что она выиграла супердорогой месячный круиз по Сектору Улисса с посещением самых красивых звездных систем, включая знаменитую тройную Горгону с черной дырой посередине. Приглашение было отпечатано не на буклете, а на отдельном листе со смазанной печатью и неразборчивой подписью. Билет на одно лицо находился так же отдельно, он был на имя Луизы Кастен. Сбор и регистрация участников круиза были назначены на 12-е июня. Сегодня у нас 31-е мая. Время есть.