Шрифт:
– Скука у нас, девочки, - печально произнес он, доставая из кармана инкрустированную коробочку, а из нее - крупного черного жука, тоже поскучневшего от несвободы и удушья.
– Да… А во мне кровь играет.
Дамы еще не решались вылезти, когда жук был заботливо помещен в чашку Оттилии и накрыт розеточкой для варенья.
Раньше других над столом показалась голова Альбины; она подлизалась к отцу осторожно:
– Папа, я тебя лучше всех понимаю… Но в обществе принца Пенапью ты ведь не будешь так… шалить?
– А пусть он продаст мне своего фантастического жеребца. Уговори его - я сразу помягчаю!
Несколько отвлеченный вопрос предложила королева:
– А как он пишется этот принц: "Пинапью" или "Пенапью"?
– Зачем тебе, сестричка?
– улыбнулась Оттилия ядовито.
– ты же в слове "еще" делаешь четыре ошибки.
– Неправда, я сроду не писала тебе писем! Я хочу только знать, в каком смысле так назвали принца…
– Ты лучше взглянула бы на его портрет в ихней энциклопедии, - с мечтательным вздохом сказала принцесса.
– Отец, можно я его оттуда вырежу?
– Племянница, - опять вклинилась Оттилия, - чуть меньше пылкости, чуть больше скромности! Я допускаю охотно, что он окажется милым, этот гость… неотразимым даже. Но ведь не раньше, чем приедет? Не заочно же?!
– А я, тетя, уже и до этого дошла!
– вспылила Альбина.
– От нашей скучищи! Отец вон - и тот в свои пятьдесят лет на стенку лезет! А все ваш супруг… те "милые" его законы, на которые мы все не нарадуемся!
– Альбина!!!
– Я уже 23 года Альбина! А у меня здесь единственный кавалер - и тот немой! Конечно, этот гость будет неотразим для меня. Даже если у него копыто на одной ноге!
Крадус живо подхватил:
– А тем более - если на всех четырех! И если принадлежат они их коню бесподобному! Тогда и рассуждать нечего…
– Крадус, ну при чем тут кони?!
– взмолилась королева, сжимая свои виски.
В этот момент Оттилия пожелала налить себе соку из графина и обнаружила в своей чашке живой гостинец. С пронзительным визгом выскочила она из-за стола, роняя стул. Сок залил половину скатерти.
Король искусственно закашлялся, чтобы погасить в себе смех, и стал увещевать ее:
– Тихо, тихо… Ну что такое? Свояченица, да ты у нас паникерша… Ну да, постороннее насекомое, вижу. Но ведь не скорпион же, не тарантул…
– Благодарствуйте, Ваши Величества, - сорванным от визга голосом сказала Оттилия.
– Я уже вполне сыта! Более чем!
– и она выскочила за дверь.
– Крадус, - остолбенело смотрела на монарха его жена, - неужели это ты?
– Что ты, матушка. Я как-никак полковником был до коронации. А это шутка - фельдфебельская, не выше… Ты лучше скажи: готова ли ваша сбруя к таким ответственным скачкам, что у нас впереди?
– Что? Я не поняла…
– Имеются в виду наши туалеты, - уточнила Альбина.
– Ох, эти твои лошадиные сравнения…
8.
В этот самый час будущий королевский гость спал в фургоне бродячих артистов, устроив голову на ящике с куклами. А новые его друзья сидели оба на козлах и бесшабашно пели на два голоса, чтобы прогнать сонливость:
Человеку нужен дом,
Словно камень, прочный,
А меня судьба несла,
Что ручей проточный…
Влек меня бродяжий дух,
Вольный дух порочный,
Гнал, как гонит ураган
Листик одиночный…
Сидя в кресле, на заду
Натирать мозоли?!
–
О, избавь меня, Господь
От подобной роли!
( Стихи немецких вагантов XI-XII веков в переводах Льва Гинзбурга )
– Слушай-ка, Марта, я все перезабыл… не знаю, где мы… Да и то сказать: когда нас с отцом упекли в изгнание, мне еще не было и девяти!
– Ну так спроси дорогу - чего проще? Хотя… Желтоплюш, тебе не кажется, что на нас как-то странно смотрят… дичатся, вроде?
Дело в том, что это был уже город, столица абидонская. Мощеные булыжником узкие улочки встречали наших путников и впрямь на странный манер: с одной стороны, население заинтересованно разглядывало их, но с другой - при первой же попытке контакта прохожие поглубже надвигали шляпы и шагали быстрее, а в домах захлопывали ставни…
Вот уже не раз Желтоплюш крикнул: - Эй, сударь! Не хочет… Тогда вы, мадам. Доброе утро! Дозвольте спросить…
…но и судари, и дамы резко сворачивали во двор или с прискорбием показывали на свои уши: глуховаты, дескать, не обессудьте, или бросали в ответ, еще не дослушав вопроса: