В трубке наконец хрустнуло.

– Алло!

– Долго к телефону добираешься. Рука затекла. Как памперсы?

– А что памперсы? – удивился Шура. – Наши памперсы – самые памперсы в мире. Тебя какие интересуют? Для взрослых? Могу предложить три модели. Если возьмешь больше трех тысяч, дам скидку.

– Понял. Стало быть, с памперсами все в порядке… Ладно. Тогда о другом. Что за повод? У меня тоже есть повод.

– А у тебя какой? – спросил Шура.

Я ответил.

Он помолчал.

– То-то, я слышу, ты какой-то хмурый… Ну что я могу тебе сказать, Серега. Ты сам все понимаешь.

– Понимаю, – согласился я. – Что тут непонятного. Все там будем.

– Да уж… А похороны когда?

– Послезавтра.

– Ага. Поедешь?

– А как же.

– Ну да. – Он вздохнул. – Куда деваться. Морока.

– Да ну, – сказал я. – Что делать? Ладно. Там все по-простому.

Простые люди. Симпатичные.

– Знаю я этих простых людей, – заметил он. – Такая сволочь!..

– Да перестань. У тебя-то что?

– У меня сущие пустяки. Верку с Катькой к маме отправил. У нее же мама в Подольске. На выходные поеду тетешкать. А пока – свобода. Ты где?

– Дома.

– Ну давай тогда через… через сколько?.. через двадцать минут на Маяковке. Можешь? Только без Асечки!

– Мне один звонок сделать – и вылетаю. В центре зала?

– Давай вылетай, – сказал Кастаки. – Метлу возьми поновее.

Отрывисто взлаял, рассмеявшись, и положил трубку.

Я набрал номер Марины и, слушая длинные гудки, попытался сосредоточиться на том, что происходит с будяевской сделкой.

Каждая поездка в Ковалец вытрясала из головы один мусор и заполняла ее другим, и, чтобы вернуться к прежнему, требовались немалые усилия. Будяев не кривил душой, когда уверял, что привередничать они не станут. Мы посмотрели всего две квартиры, и если бы в первой не оказался выжжен паркет в большой комнате, может быть, нам не пришлось бы ехать во вторую. Впрочем, даже и по поводу первой Будяев уже сокрушался – какая хорошая квартира, полностью их устраивает, жалко расставаться, и сколько, мол, стоит поменять паркет? Я его чуточку остудил, мы приехали во вторую, и она оказалась еще лучше: недолго походив по углам,

Будяев сел на стул и решительно заявил, что готов переезжать хоть сегодня. Квартирка принадлежала некоему Коноплянникову.

Этот Коноплянников был, похоже, дельным мужиком: не поленился сделать небольшой ремонтик – обои свежие, новый линолеум на кухне, оконные рамы свежевыкрашены. Документы прозрачны, как стекло: приватизировав квартиру, Коноплянников выписался к жене.

Его интересы представлял “Свой угол” – довольно известная фирма, с которой мне приходилось иметь дело. Мебели никакой – кушетка, стол, два стула, – да и те должны увезти завтра. Короче говоря, зеленый свет по всем направлениям. Будяев закурил, стал гонять дым по комнатам; заключил, что вентиляция, конечно, ни к черту… ну да бог с ней, можно форточку открыть. Алевтина

Петровна объявила, что всегда мечтала о такой вот именно кухне – уголком, и что вид из окон замечательный. Я только руками разводил – ну просто счастье обрушила на меня чета Будяевых: вместо скрипа и недовольства только тишь, гладь и в человецех благоволение. Парень из “Своего угла” тоже чувствовал, что дело движется к задатку, разливался соловьем и уклончиво сулил небольшую скидочку. “Все, – сказал Будяев, гася окурок о спичечный коробок. – Согласны. Годится нам эта квартира.

Хорошая. Что тут рассусоливать”. Я едва удержался, чтобы не расцеловать его на прощание, и мы с пареньком двинулись в “Свой угол”. Через двадцать минут содержательной беседы с вальяжным

Кириллом Анатольевичем, старшим менеджером, вопрос насчет обещанной скидочки получил вполне удовлетворительный ответ. Еще через десять мы утрясли кое-какие мелочи, я положил на стол десять сотенных бумажек – в том самом конверте, в котором несколько дней назад получил их от Ксении Чернотцовой, – расписался на обоих экземплярах соглашения о задатке и отбыл с чувством глубокого удовлетворения.

– Алло, – услышал я голос Марины. Она хрипло откашлялась и переспросила: – Сергей?

Тут же затараторила было, затараторила, но я перебил:

– Что с деньгами?

Все в полном порядке, отвечала Марина, не волнуйся, все остается в силе, надо сделку готовить, неплохо было бы проехаться в банк и взять бланки договоров… кстати, в какой банк?.. сейчас, погоди, сигарету возьму… ага, вот, совсем другое дело… о чем бишь мы?.. Ах да: можно, например, в “Астра-банк” или в тот же самый “Святогор”, а что? – тоже хорошие условия, безопасно, приятно… она там несколько сделок проводила… Вообще народ странный – особенно после кризиса… никакими силами в банк не затянешь, а она-то вот именно сторонница передачи денег исключительно через банковский сейф… Ну и что такого, что за это тоже нужно платить, – ведь за безопасность платишь, а безопасность дорогого стоит – ведь правда? А есть такие, которых ни за что не уломаешь, – нет, и все тут, хоть кол на голове теши. Прямо до смешного доходит, честное слово. И хорошо, что в этом вопросе мы отлично понимаем друг друга…

– А с деньгами что? – спросил я, терпеливо дослушав.

А что с деньгами? С деньгами все в полном порядке, только тот человек, который будет платить, уехал в Париж. А что ж? Крупный бизнесмен, вполне понятно. Он то и дело куда-нибудь мотается – то в Париж, а то, скажем, и в Гонконг его занесет. Работа такая.

Бизнес есть бизнес. Там, знаешь, не поспишь. Например, ее собственный двоюродный брат, так тот и вовсе не…

– Она же говорила, что деньги готовы!

Говорила, да; они и готовы – полеживают себе в банке, копеечка к копеечке все семьдесят восемь тысяч, как договорились. То есть семьдесят семь – ведь одну-то отдали в задаток, да?