Шрифт:
Смотри, матрас еще. Даром, что ли?.. Ой”.
– Какая хорошая квартирка, – сказала она, садясь в машину.
– Хорошая, – согласился я и завел двигатель. – Очень хорошая.
Рядом с метро…
– И балкончик, – заметил Валентин Владимирович.
– Шкафчики, – умильно протянула его сестра.
Она повернулась к брату.
– И ремонт недавно был, – сказал брат.
– И подъезд чистый, – вставил я.
– Матра-а-а-а-асик, – пропела сестра, прикладывая ладошки к щекам.
Я победно выруливал в подворотню.
– Это откуда же такая хорошая квартирка взялась? – плаксиво вопросила Алла Владимировна. – Это где же ты, Сережа, такую квартирку нашел?
Голос ее дрожал.
– Такую мне хорошую квартирку подыскал! Мне! – такую хорошую квартирку! Валюша! Видишь, какую хорошую квартиру нам Сереженька нашел! А ты говорил – обманет! Видишь? Балкончик, и чистенько все так!
– И от метро близко, – вставил брат-кожевенник. – И балкончик.
– Сереженька! – воскликнула Алла Владимировна, валясь в мою сторону и припадая к рулю. Мне пришлось отодвинуть ее локтем, чего она в припадке восторженной благодарности не заметила.
–
Это же какая мне хорошая квартирка будет! Где ты такую нашел?
Сережа! Да как мне тебе спасибо-то сказать! Это же какое дело-то, Сережечка!
Слезы катились по ее бледным щекам.
– Я о такой и думать не могла! Разве я мечтала?
Я прибавил газу, обошел грузовик, перестроился еще дальше влево.
Светофор мигнул. Притормозив, я вклинился между каким-то
“Запорожцем” и возмущенно гуднувшим “крайслером”.
Алла Владимировна была так явно сражена моим предложением, что я невольно начинал преисполняться к ней довольно теплыми чувствами. Готово дело. Готово. И на всякий случай незаметно поплевал через левое плечо.
– Мамочка моя! – голосила она, размазывая слезы кулаком.
–
Мамочка моя если бы видела!.. Валюша! Ты помнишь мамочку?
– Помню, – ответствовал брат ее Валентин. – Еще бы.
– Она бы умирать не захотела! Такая квартира у доченьки ее, у
Аллочки! Балко-о-о-ончик! Матра-а-а-а-асик! Чи-и-и-и-истенько!..
– Конечно, – согласился Валентин Владимирович. – Жить и жить в такой квартирке. Что говорить…
– Как благодарить-то? Чем ответим? Валюша!
– Да уж… конечно… квартирка что надо.
– Не то что раньше! Раньше-то Сереженька не нам, а Голубятникову хорошие квартирки предлагал. А теперь нам вот какая квартирка, а
Голубятникову… – Алла Владимировна икнула и вперилась в меня взглядом голубых и совершенно безумных глаз. – А что
Голубятникову? Сережа, что Голубятникову? А что Голубятникову,
Сережа? Что Голубятникову? Голубятникову-то что? – снова и снова настырно повторяла Алла Владимировна.
– Голубятникову? – как можно более равнодушно переспросил я.
–
Да ничего особенного… Позавчера показал ему одну квартиру. На первом этаже, правда. Но он согласен.
– А сколько метров? Метров-то сколько у Голубятникова?
– Да какая вам разница, Алла Владимировна! Вам ведь ваша квартира-то понравилась? Уверяю вас: у Голубятникова хуже.
– Нет уж, Сережа, вы скажите!
– Ну сколько метров однокомнатная в панельной пятиэтажке? – раздраженно поинтересовался я. – Тридцать с половиной.
На самом деле было тридцать два.
– А у нас?
– А у вас тридцать четыре. Только в полноценном кирпичном доме, на четвертом этаже, с балконом. С кухней! С лифтом! С матрасом!
Есть разница?
– Ага. Здесь у меня комната двадцать три. А у него пя… пятнадцать. Теперь ему три… тридцать. А мне, значит, тридцать четыре?
– Ну и что? – спросил я, яростно вруливая в арку. – Вы о себе подумайте, Алла Владимировна! Вы же не первый день расселяетесь!
Вам мало, что ли?
Алла Владимировна опять икнула, а потом выговорила басом, оборачиваясь:
– Валентин! Это что же такое у нас получается?!
16
Степаша запаздывал, я слушал доверительное бормотание Нины
Михайловны, иногда кивал и поддакивал, а думал все о ней, о ней, проклятой! – об Алле Владимировне Кеттлер.
Господи, ну почему ее заклинило на Голубятникове?..
Конечно, Алла Владимировна Кеттлер – это особый случай. Это как бутылка с прокисшим шампанским. Того и гляди, даст в потолок и всех уделает…
Вот и дала.