Прошло две недели. На дворе начался июнь, и наступила жара. В нашей с Лешкой маленькой квартирке было невыносимо душно, потому что крыша за день очень накалялась и за ночь не успевала остыть. Мы много времени проводили в парке. Заработанные деньги у меня подходили к концу, кое-что подбросила мать на лето, но дала понять, что ее возможности небезграничны. Мой бывший муж понял мои слова о том, чтобы он убирался из моей жизни, совершенно буквально и не давал о себе знать. Когда же я позвонила свекрови и осторожно спросила ее, не забыл ли папочка, что у него есть сын, свекровь расстроенно ответила, что у Стасика сейчас большие неприятности, что его сожительница куда-то пропала, то есть утром две недели назад ушла из квартиры и не вернулась. И теперь Стасику очень тяжело приходится, потому что, с одной стороны, в милиции на него смотрят косо, с другой – наезжают Аленины компаньоны и уже вытрясли из него все деньги. Кроме того, из квартиры Алены его попросили родственники, так что Стасик живет сейчас у них, и его отец этим очень недоволен, потому что звонят и приходят разные люди и грубыми словами требуют Стасика. В общем, никакого покоя.

Я посочувствовала свекрови и повесила трубку. Следовало срочно искать работу, но перед этим пытаться определить куда-то Лешку на лето, потому что при такой жаре ребенок должен находиться не в каменном мешке, а на свежем воздухе вблизи водоема. О том, что мне самой врач велел отдохнуть хотя бы месяца полтора, я старалась не думать.

Тамара Васильевна собралась на дачу к сестре – Надеждиной матери. Поколебавшись, она неуверенно предложила взять ненадолго с собой Лешку, но я отказалась – не хватало еще вешать такую обузу на двух старушек! Мои родители работали, свекровь сидела дома со свекром, а в садик Лешка не ходил, так что отправить его на дачу с группой я не могла.

Между делом я перезванивалась с Павлиной Ивановной. Она сказала, что в тот день, когда случилось столько замечательных событий, у нее, оказывается, была память сестры, и она целый день провела на кладбище в Горелове. Павлина очень переживала, что не видела, как Саша пришел в себя.

– А сам-то он как? – отважилась спросить я.

– Да как тебе сказать… Совсем стал не тот. Меня сразу узнал, здравствуйте, говорит, тетя Пава, расскажите про маму. Сели мы, чаю попили, я и говорю, что мать его, умирая, просила меня за ним приглядеть. И уж как могла, я приглядывала. А что Лидия деньги за это платила, так сама знаешь, какие это деньги. Да только недолго мы так с Сашей беседовали. Дня три он по квартире поболтался, как из больницы вышел, рука зажила маленько. Заходит он как-то ко мне, ключи оставил. Уезжаю, говорит, тетя Пава, и не знаю, когда вернусь. Здесь, в квартире, тоска берет. И то верно, не до конца он в себя пришел, душа у него больная.

В глубине моей собственной души шевельнулась легкая обида – уехал, даже не попрощался. Я тут же себя одернула: Саша общался со мной, ничего не сознавая. И потом мы как-то не успели толком познакомиться. Тем более что в тот день я была в ужасном состоянии, потому что волновалась за Лешку, и наговорила ему много лишнего.

Что ему до меня? Похоже, что дорожки наши разошлись.

– А как он с Лидией разобрался? Вернула она ему вещи-то?

– Ой! – Павлина Ивановна чуть не выронила трубку. – Да что с Лидией-то случилось! Ведь у нее дома пожар был, газ взорвался. И ее чуть не убило, вышвырнуло взрывной волной. Хорошо, что первый этаж, а то бы насмерть. А так только руку сломала и лицо здорово порезала. Она говорит, что на нее бандиты напали, а я так думаю – Бог покарал. Вся квартира выгорела, все добро нахапанное пропало. Грех чужой беде радоваться, но помнишь, я тебе говорила, что Господь все видит и не будет ждать, пока человек на тот свет попадет, он и на этом с ним рассчитается.

Я быстро прикинула в уме, и оказалось, что Лидия пострадала в тот же день, когда и нас всех похитили Гусевы. Вот если бы у нее тогда проснулась совесть, и она приехала бы помочь Саше, то, возможно, избежала бы такой участи.

– Живет у родственников, – продолжала Павлина Ивановна, – прихлебательницей, и муж от нее ушел! Вот так-то! – поставила она точку во всей истории.

Лидии я сочувствовать не стала.

Через два дня Тамара Васильевна с Надеждой пришли прощаться – уезжали на дачу. Тамара расцеловала Лешку и смущенно сказала:

– Есть у меня для вас вариант, но уж не знаю, как вы к нему отнесетесь. В Лужском районе на хуторе живет одна женщина. Дом у нее большой, и на лето приезжают люди отдыхать. Место хорошее, здоровое, озеро рядом.

– Дорого за комнату платить? – откликнулась я.

– Да нет… Там, понимаешь, если по рекомендации, то платить вообще не надо. Поможешь там по хозяйству, и все. А если без рекомендации, то она вообще не возьмет…

– Странно как-то, – хором сказали мы с Надеждой и переглянулись.

– Ну что странного-то, люди рекомендовали приличные, врать не будут.

– Опять цепочка старушек? – веселилась Надежда.

– Вовсе нет, мне сказала Алевтина Степановна из соседнего подъезда.

– А ей кто? – Надежду обуревали подозрения.

– А ей – Эсфирь Борисовна, она в поликлинике в регистратуре работает.

– Ну, пошло-поехало.

– Как хотите, – надулась Тамара, – тебе предлагают выход из положения, чтобы в городе все лето не торчать. Вот смотри, тут все написано, как ехать. Хозяйку зовут Агафья Ивановна.

Надежда издала странный звук, не то хрюк, не то кашель, и отвернулась.

– Не знаю, прямо, – в растерянности колебалась я, – а на кого сослаться?

– Скажешь, что тебя направил Бальзаминов Иосиф Иосифович.

– Странное какое имя…

– Езжай, Маша, – у Надежды блестели глаза, – хуже не будет. Вещей с собой много не бери.

Мне было неудобно, что они так хлопочут, а я ломаюсь, пришлось согласиться.

На следующий день мы с Лешкой выключили из сети телевизор, проверили все краны, закрыли двери на все замки и отбыли в город Лугу поездом в 11.30 утра. Поезд шел долго, почти три часа. Лешка сидел терпеливо и рассматривал свою коллекцию вкладышей из жевательных резинок. Нужный нам автобус отходил через полтора часа, так что пришлось ждать в привокзальном сквере в тени пыльных кустов акации. Леша изнывал на жаре, но молчал. На автобусе ехали минут сорок. Нас высадили в маленькой деревушке и велели идти пешком по тропинке.