Книга 1
вернуться

Высоцкий Владимир Семенович
Шрифт:

В ДУШЕ МОЕЙ

Мне каждый вечер зажигает свечиИ образ твой окуривает дым…Но не хочу я знать, что время лечит,Что все проходит вместе с ним.Теперь я не избавлюсь от покоя,Ведь все, что было на душе на год вперед,Не ведая, взяла она с собоюСначала в порт, потом — на пароход…Душа моя — пустынная пустыня.Так что ж стоите над пустой моей душой?Обрывки песен там и паутинаВсе остальное увезла с собой.Теперь в душе все цели без дороги,Поройтесь в ней — и вы найдете лишьДве полуфразы, полудиалоги,Все остальное — Франция, Париж.Мне каждый вечер зажигает свечиИ образ твой окутывает дым…Но не хочу я знать, что время лечитОно не исцеляет, а калечит,Ведь все проходит вместе с ним.

* * *

Люблю тебя сейчас не тайно — напоказ.Не „после“ и не „до“ в лучах твоих сгораю.Навзрыд или смеясь, но я люблю сейчас,А в прошлом — не хочу, а в будущем — не знаю.В прошедшем „я любил“ печальнее могил.Все нежное во мне бескрылит и стреножит,Хотя поэт поэтов говорил: —Я вас любил, любовь еще, быть может…Так говорят о брошенном, отцветшемИ в этом жалость есть и снисходительность,Как к свергнутому с трона королю.Есть в этом сожаленье об ушедшем,Стремленье, где утеряна стремительность,И как бы недоверье к „я люблю“.Люблю тебя теперь без обещаний: „Верь!“Мой век стоит сейчас — я вен не перережу!Во время — в продолжении „теперь“Я прошлым не дышу и будущим не грежу.Приду и вброд и вплавь к тебе — хоть обезглавь!С цепями на ногах и с гирями по пуду.Ты только по ошибке не заставь,Чтоб после „я люблю“ добавил я и „буду“.Есть в этом „буду“ горечь, как ни странно,Подделанная подпись, червоточинаИ лаз для отступления в запас,Бесцветный яд на самом дне стаканаИ, словно настоящему пощечина,Сомненье в том, что я люблю сейчас.Смотрю французский сон с обилием времен,Где в будущем — не так и в прошлом — по-другому.К позорному столбу я пригвожден,К барьеру вызван я языковому.Ах, — разность в языках! Не положенье — крах!Но выход мы вдвоем поищем и обрящем.Люблю тебя и в сложных временахИ в будущем, и в прошлом настоящем!

ОНА БЫЛА В ПАРИЖЕ

Наверно, я погиб: глаза закрою — вижу,Наверно, я погиб: робею, а потом,Куда мне до нее? Она была в Париже,И я вчера узнал, не только в нем одном.Блатные песни пел я ей про север дальний.Я думал, вот чуть-чуть, и будем мы на „ты“.Но я напрасно пел о полосе нейтральнойЕй глубоко плевать, какие там цветы.Я спел тогда еще, я думал, это ближе:Про юг и про того, кто раньше с нею был.Но что ей до меня — она была в Париже,Ей сам Марсель Марсо чего-то говорил.Я бросил свой завод, хоть вобщем, был не вправе,Засел за словари на совесть и на страх,Но что ей до меня? Она уже в Варшаве,Мы снова говорим на разных языках.Приедет — я скажу по-польски: „Проше пани“.Прими таким, как есть, не буду больше петь.Но что ей до меня? Она уже в Иране.Я понял, мне за ней, конечно, не успеть.Ведь она сегодня здесь, а завтра будет в ОслеДа, я попал впросак, да я попал в беду.Кто раньше с нею был и тот, кто будет после,Пусть пробуют они. Я лучше пережду.

ВРЕМЯ ЛЕЧИТ

Теперь я не избавлюсь от покоя,Ведь все, что было на душе на год вперед,Не ведая, она взяла с собою,Сначала в порт, а там — на пароход.Теперь мне вечер зажигает свечи,И образ твой окутывает дым…И не хочу я знать, что время лечит,Что все проходит вместе с ним.В моей душе — пустынная пустыня.Так что ж стоите над пустой моей душой?Обрывки песен там и паутина,А остальное все она взяла с собой.Мне каждый вечер зажигает свечи,И образ твой окутывает дым…И не хочу я знать, что время лечит,Что все проходит вместе с ним.В моей душе все цели без дороги.Пройдитесь в ней, и вы найдете тамДве полуфразы, полудиалоги,А остальное все пошло ко всем чертям.И пусть мне вечер зажигает свечи,И образ твой окутывает дым…Но не хочу я знать, что время лечит,Оно не лечит — оно калечит.И все проходит вместе с ним.

У НЕЕ ВСЕ СВОЕ

У нее все свое, и белье, и жилье.Ну, а я ангажирую угол у тети.Для нее все свободное время мое,На нее я гляжу из окна, что напротив.У нее каждый вечер не гаснет окно,И вчере мне лифтер рассказал за полбанки,Что у нее два знакомых артиста киноИ один популярный артист из Таганки.И пока у меня в ихнем ЖЭК-е рука,Про нее я узнал очень много нюансов:Что у нее старший брат — футболист „Спартака“,А отец — референт в министерстве финансов.Я скажу, что всегда на футболы хожу,На „Спартак“, и слова восхищенья о брате.Я скажу, что с министром финансов дружуИ что сам, как любитель, играю во МХАТ-е.У нее, у нее на окошке герань,У нее, у нее занавески в разводах.А у меня, у меня на окне ни хрена,Только пыль, только старая пыль на комодах.

ТЕМНАЯ НОЧЬ МОЛЧАЛИВО ПОТУПИЛАСЬ

Темная ночь молчаливо потупилась,Звезды устало зарылись во мглу.Ну, что ты шепчешь? „Вздохнуть бы,Измучилась. Милый, поверь, больше я не могу“.Ветер поет свою песнь бесполезную,Где-то ручей торопливо журчит.Ночь тяжело распласталась над бездною,Голос твой тихо и странно звучит.Все затихает. Не знаю, проснусь ли я,Слышится сердца прерывистый стук,Силы уходят, и снова конвульсия,Ночь, тишина, все затихло вокруг…

РОМАНС

(Из к/ф „Опасные гастроли“)
Было так, я любил и страдалБыло так, я о ней лишь мечтал.Я ее видел часто во снеАмазонкой на белом коне.Что мне была вся мудрость скучных книг,Когда к следам ее губами мог припасть я?Что с вами было, королева грез моих?Что с вами стало, мое призрачное счастье?Наши души купались в весне.Наши головы были в огне.И печаль с ней, и боль далекиИ, казалось, не будет тоски.Ну, а теперь хоть саван ей готовь,Смеюсь сквозь слезы я и плачу без причины.Вам вечным холодом и льдом сковало кровьОт страха жить и от предчувствия кончины.Понял я, больше песен не петь.Понял я, больше снов не смотреть.Дни тянулись с ней нитями лжи,С нею были одни миражи.Я жгу остатки праздничных одежд,Я струны рву, освобождаясь от дурмана,Мне не служить рабом у призрачных надежд,Не поклоняться больше идолам обмана.

ЕСЛИ Я БОГАТ, КАК ЦАРЬ МОРСКОЙ

Если я богат, как царь морской,Крикни только мне: — Лови блесну.Мир подводный и надводный свойНе задумываясь выплесну.Дом хрустальный на горе для нее.Сам, как пес бы, так и рос в цепи…Родники мои серебрянные,Золотые мои россыпи.Если беден я — как пес один,И в дому моем шаром кати.Ведь поможешь ты мне, господи!И не дашь мне жизнь скомкати…Дом хрустальный на горе для нее.Сам, как пес бы, так и рос в цепи…Родники мои серебрянные,Золотые мои россыпи.Не сравнил бы я любую с тобой,Хоть казни меня, расстреливай.Посмотри, как я любуюсь тобой,Как мадонной рафаэлевой.Дом хрустальный на горе для нее.Сам, как пес бы, так и рос в цепи…Родники мои серебрянные,Золотые мои россыпи.