Помня о привычке бригадира наносить удары ногами, Рублев затолкал его под машину и, навалившись на грудь коленом, опустил домкрат.

Лишенный колеса автомобиль, рамой придавил бригадиру ноги. Он задергался, но было уже поздно – ни вызволиться, ни ударить.

Теперь можно было и осмотреться. Второй автомеханик, уже немного придя в себя после удара, и не думал оказывать сопротивление. Он сидел, забившись под нижнюю стеллажную полку, и взглядом умолял лишь об одном: только не бейте, только оставьте меня в живых!

Бригадир зло ругался, обрушивая на голову комбата потоки проклятий, но теперь уже абсолютно не страшных и способных вызвать лишь одно – снисходительную улыбку победителя.

– Заткнись и лучше подумай о том, как выберешься из дерьма, – посоветовал ему Рублев, стягивая руки бригадира жгутом разноцветных проводов.

– Сдохнешь, сука! Убью! – шипел бригадир.

А комбат, завязав провода двойным узлом, взялся за ручку домкрата.

– Еще одно слово и…

– Козел! – прохрипел бригадир.

– ..и я опущу эту штуку до конца, ноги тебе отдавит вместе с яйцами.

Рублев перевел домкрат на один зуб вниз.

Бандит взвыл от боли.

– Я же предупреждал, – напомнил ему комбат и, недовольно покачав головой, вновь чуть-чуть приподнял машину.

Бригадир задышал часто и неровно.

– Твоя взяла.

– Теперь можно и поговорить.

Борис Иванович уселся на деревянный ящик, отчего тот сразу жалобно заскрипел и абсолютно спокойно, как будто бы разговаривал с незнакомым человеком на улице, спрашивая у него дорогу, проговорил:

– Значит, ты машинами крадеными занимаешься? На запчасти их разбираешь.

– Ни хрена я тебе не скажу!

– Посмотрим, – комбат коснулся ручки домкрата и легонько дернул ее.

– Кости переломишь! – вновь зашелся в истошном крике бригадир.

– И яйца отдавлю.

– Стой!!!

– По-моему, ты сам этого хочешь.

– Все равно потом найду тебя! Кончу!

– А ты уверен, что у тебя будет это «потом»?

Рублев лениво потянулся за газовым резаком, прикурил от него и чуть-чуть открутил краник. Пламя загудело еще более угрожающе, острие его сделалось неровным, словно с зазубринами, как на лезвии ножа.

– Хорошая, парень, у тебя зажигалка, хоть и газовая. Крутая, – покачал головой комбат и поднес пламя резака к небольшому комку пропитанной отработанным маслом ветоши, лежавшему на полу.

Пламя тут же из синего сделалось желтым, ветошь вспыхнула и через секунд десять исчезла, рассыпавшись в пепел.

– Знаешь, нет у меня времени на разговоры, – пожал плечами Рублев, – не хочешь – заставлю говорить. А лучше скажи сразу.

– Что тебе надо?

– Обидно, понимаешь… – продолжал комбат, – машина у меня классная была, «Волга, ГАЗ-32».

Глаза бригадира тут же сузились то ли от злости, то ли от страха, а может, и из-за боли.

– Хорошая машина была, а потом пропала.

Племянничек у меня непутевый – Валик, оставил ее не там, где надо, вот какие-то суки и угнали. А потом как-то случайно узнаю, что эти самые суки вот тут, в гараже окопались. Как, понимаешь, было не зайти, не побеседовать?

Несмотря на всю безнадежность своего положения, бригадир захрипел:

– Не было здесь твоей машины, понял!

Ментов приводи, кого хочешь – ни одной детальки от нее не найдешь. Не докажешь.

– А мне и не надо ничего доказывать.

– ..ни одной детальки.

– Да нет, бригадир, знаю, что работаешь ты аккуратно и чисто. Мою машину не найдут, но ведь эта же «БМВ» тоже кому-то принадлежит.

Не собрался же ты ее на винтики разобрать, в бензине промыть и снова собрать?

– Не знаю я никакой «волги», никогда ее в глаза не видел!

– Ой ли? – засомневался комбат и медленно стал подносить ревущее пламя к ширинке на брюках бригадира. – Хорошая машина была, жалко…

Пока еще бригадир скрежетал зубами, не в силах превозмочь свою злость, не желая подчиниться Рублеву.

– Зажарится твой банан. Тоже, наверное, хорошая вещь. А жалко не будет?

– Падла! Сука! – вместе со слюной вырывалось изо рта придавленного машиной бригадира.

Он дергался, пытаясь вызволиться. Но, с одной стороны на его ноги рамой навалилась разобранная «БМВ», а с другой стороны комбат надежно прижимал его связанные руки к полу рифленой подошвой ботинка, а пламя тем временем все ближе и ближе придвигалось к ширинке. Изловчившись, бригадир плюнул в Рублева. Белый комок слюны повис на кожаном рукаве скрипучей куртки.