– Прихватило…

Комбат с силой выпустил воздух сквозь плотно сжатые губы.

– Эко тебя! – посочувствовал мужчина в спецовке и брезгливо поморщился. – Скотина!

Завтра лопату тебе в руки и заставлю все закопать.

– Кто он? – совсем тихо спросил комбат и чтобы у парня не возникло соблазна крикнуть, навалился ему коленом на грудь.

– Бригадир наш.

– Хозяин или бригадир?

– Нет хозяина сейчас.

– Хорошо помнишь машину Гришана?

– Да, «волги» мы редко берем, она, наверное, последней была.

– Так уж и редко?

– Ну, разве что лобовое и заднее стекла. А так, чтобы машину целиком – нет.

– Номера на ней были, когда сюда пригоняли?

Парень задумался, морща лоб. Он-то наверняка мог ответить – какой дефект был в каком цилиндре, какой протектор успел полысеть, а какой нет, но вот номера припомнить не мог. По справедливости о них следовало бы спрашивать у гаишников – их специальность.

И вдруг его лицо просияло:

– Были номера! Их еще какой-то мудак на заклепки поставил, а не на винты.

– Правильно сделал, – восхитился такой сообразительностью комбат.

– Это чтобы менты номер запросто снять не могли, если машину где не следует оставишь. Я потом так на своей машине сделал.

– Хорошо. Снял ты номера, а дальше куда они подевались?

Парень мало походил на бандита, в конце концов его работа была чисто техническая – отвинтить, приварить, отрезать, снять двигатель, колеса разбортировать. Этим с тем же успехом он мог бы заниматься в любой другой мастерской, и поэтому комбат не испытывал к нему ни ненависти, ни жалости. Если бы он мог обратиться за нужной ему информацией в справочное бюро, так и сделал бы. Но не получилось, пришлось действовать другими методами и немного помучить Никиту-механика.

– Куда номера подевал от той машины?

– Известно куда – в заливе утопил. Что я дурак, чтобы они в гараже валялись?

– Сам топил? – комбат даже рискнул и убрал ногу, парень был теперь предоставлен самому себе.

– Отпустите, если скажу?

– Если ответ мне понравится, – уточнил Борис Рублев. – Значит, не отвяжетесь, – вздохнул парень, потирая покрасневшее запястье. – Их Толик взял, бригадир наш.

С виду этого парня волновало только одно: чтобы его отпустили. Но, как выяснилось, не только.

– Иди, вызови бригадира.

– Нет, – тут же затряс головой Никита, – так не пойдет, так не договаривались! Я, если хотите, зайду туда, побуду…

– Подумай хорошенько.

Но Никита заладил свое:

– А теперь вы уже без меня разбирайтесь, я больше не игрок, – заявил он.

«Интересно как-то у них получается, – подумала Наташа, – как сдавать своих, так они с легкостью идут на это, а как едва запахнет жареным – сразу в кусты».

– Ладно, можешь идти, – наконец-то милостиво разрешил комбат.

Наташа с тревогой посмотрела на него:

– Да вы что, Борис Иванович, он же нас сразу выдаст!

Нельзя его отпускать.

– Говорить ему о нашей встрече не с руки.

У него сейчас другие проблемы – свою задницу уберечь. – А ну, вставай! – Рублев ткнул лежавшего носком ботинка.

Тот засуетился, поднялся.

– Куда идти?

– В дом. Ты же помочиться вышел, вот и скажешь, что по-большому ходил.

– Ага, – еще не поняв, что его подкалывают, проговорил механик.

Но затем в нем взыграла гордость, и он, посмотрев на Наташу, принялся оправдываться.

– Ты не подумай, сестренка, что я вот так запросто своих сдаю. Мне по хрен где работать, я со своим умением место всегда себе найду.

– Ой ли? – засомневалась Наташа.

– Может, платить немного меньше станут, но голодным не останусь.

– Ты не с повинной пришел, чтобы оправдываться, – напомнил ему комбат, – а ну, дуй в гараж, иначе тебя сейчас хватятся.

– Я вам пособить могу, – прошептал парень.

– Как? – прищурился комбат.

– Хотите, я бригадира поближе к воротам подведу?

– А на улицу выманить не сможешь?

– Нет, на улицу боюсь. Он поймет. Хитрый.

Потом поквитается.

– Ас чего ты, взял, что потом он над тобой власть иметь будет?

– А вы его.., того? – автомеханик округлил глаза, в его зрачках блеснул ужас, и он осторожно, словно бы сам сжимал в руке нож, провел ладонью по горлу.

– Дурак ты, дурак, – сказала Наташа.

И именно эти слова девушки, а никак не благодушное выражение на лице комбата заставили поверить его в то, что бригадир уцелеет точно так же, как уцелел и он сам. А сам парень, оглядываясь, неуверенно ступая, нерешительно двинулся к гаражу.