Еще одно облако вспыхнуло и расплылось, но тут же целая куча крестов обрушилась на мчавшийся вдали зеленый еж. Он лопнул, разошелся в четырех направлениях, но каждый из этих кусков еще раз попал под удар и, вспыхнув оранжево-алым, исчез.

— Мугуру накрыли… Ну, я вам!

— Снят один слой защиты, опасно! — прокомментировала «тарелка». Действия Шамбалдыги ей не нравились.

Мощная искра, значительно больше прежних, поразила еще одного плюсовика.

— Разделение аппарата! — скомандовал Шамбалдыга. — Держи этих двоих, не стреляй, всю энергию на защиту. Уводи их по азимуту семьдесят один, кривизна двадцать семь! Дуй!

Тютюка, выражаясь по-земному, сильно волновался. В связке с мудрым и опытным офицером он чувствовал себя защищенным, а тут — одному против двоих. Хотя по яркости крестов можно было определить, что оставшиеся два плюсовика не самые сильные, все же они вовсю лупили по усиленной защите. Вокруг ведомой Тютюкой «полутарелки» искрилось облако из блесток от рассыпавшихся крестов. Закуклившись вновь в двойную защиту, Тютюка точно выполнял приказ.

— Есть! — завопил стажер. — Попал! Пробил!

— С почином тебя, сынок! — поздравил по ультрасвязи Зуубар Култыга. — Молодец! Присоединяйся к Шамбалдыге. Плюсовики уходят.

Через двадцать секунд Тютюка проскользнул обратно в субастрал. Плюсовики уже покинули район боя, потому что вокруг вилось минимум двадцать ежей. Половины «тарелки» состыковались, и Шамбалдыга похвалил Тютюку:

— Хорошо сработал, вовремя. На прощание, так сказать. Очень я, понимаешь, боялся, что начнешь искрить с перепугу, все раскидаешь и голым останешься. Тут они бы тебя и закрестили. А так — молодец, прищучил плюсовичка. Это, брат, большое дело: на стажировке — и уже отличился.

— Рано трубить в фанфары! — вмешался Култыга из своего «прекрасного далека». — Спасибо, конечно, за помощь, но надо возвращаться в зону.

«Тарелка» выскользнула в материальный мир, опять свернулась в пылинку и пошла на посадку.

— Ну и дела! — вздохнул Шамбалдыга, когда на прозрачном экране возникла световая карта зоны вокруг Светлого озера. — Смотри, вон Сутолокина — белая точка, а вокруг нее — плюсовой купол. А вот мелочь, пораженная плюсом. Подсчет!

— Сорок пять единиц.

— Бой-то всего двадцать минут продолжался, — посетовал Шамбалдыга, — всего! А сколько эта стерва уже наворочала! Где Котов-2?

«Тарелка» показала красную точку далеко в лесу, за воротами дома отдыха.

Шамбалдыга выругался:

— Ангел тебя побери! Он, дуралей, так и попилил мимо нее, как мы послали… Неуправляемый, можно сказать, на автопилоте. Хорошо еще, что под машину не попал.

— Ну и что? — удивился Тютюка. — Какая разница? Это ж не оригинал…

— Только врачи и милиция об этом не знают. Они запишут, что Котов Владислав Игнатьевич погиб в ДТП, а тут наш, настоящий Котов явится. Представляешь ситуэйшен? Вот так, понимаешь… Ну ладно, давай ему команду на возвратное движение.

— Есть! — Тютюка подал команду, увидел, как отметка, изображавшая Котова-2, стала перемещаться в обратном направлении, и доложил:

— Котов-2, судя по траектории, прошел через плюсовой купол Сутолокиной. Он-то как, не поражен плюсом?

— В нем же сущности нет, — отмахнулся Шамбалдыга, — ничего с ним не станется. Будем дистанционно работать, чтоб не получить поражение.

— Дистанция великовата будет. Прохождение сигнала затруднится.

— Набросим мощность, попробуем отстроиться от помех. Конечно, трудненько будет, но за то ведь нам и джоули идут, чтоб работали… Ну а пока Котов-2 передвигается, давай Котова-1 разбудим. Пусть девок долларами обсыплет и запузыринские останки приберет. Он уже нормально работает, почти как кадровый…

— А могут его в кадры забрать?

— Попробуем довести. Если через Зуубара, Ужута и Люцифера протянем до Главного — зачислят. Сейчас отбор строгий. После того как в прошлом году Умаал прокололся с одним президентом благотворительного фонда, ужесточили… Но если сочтут возможным — это премия будь здоров!

… Котов проснулся. Голова не болела, но к женщинам, лежавшим около него, он чувствовал сильное отвращение и презрение. «За удовольствие надо платить…» Последнюю мысль подсказал Тютюка коротким импульсом. Этот же импульс заставил Котова вспомнить о том, что вчера все его желания исполнялись. «А что, если подарить им миллион долларов?» — подумал Котов. Ему было просто интересно: получится или нет?

— Какими будем выдавать? — спросил Тютюка. — Сотенными?

— Можно… Это не суть важно. Ну давай сто пачек по сто сотенных.

Котов не заметил, что вспышка появилась позже, чем накануне, но когда на полу у кровати возник брикет из зеленых бумажек, немного удивился. «Фальшивые?» Взял одну пачку, открыл, поглядел, попробовал, пошуршал… Номера не совпадали, в бумагу были впечатаны какие-то волоски, водяные знаки на месте, бумага похрустывала — вроде все нормально. Котов приказал пачке заклеиться, поглядел на брикет и подумал, что не худо бы уложить его в красивую, оклеенную алым бархатом коробку и обвязать розовой широкой лентой с бантом-розочкой. «Еще подерутся, если будет только одна! — хмыкнул про себя Котов. — А ну, давай второй такой же ящик и с той же начинкой!»