Шрифт:
Та распечатала пакет, накинула халатик, запахнулась…
— Ой, прямо как на меня сшит… То есть погоди-ка… Ведь тот, что на ней, я сама шила…
— Да-а, — подтвердила Е, — он не покупной… Где-то прошлым летом я… или она, уж не знаю кто, но сшила этот халат. Сама выкройки делала, сама кроила… По себе.
— Странные вы, девочки! Тому, что сами раздвоились, вы удивлялись недолго, а вот халатик вас озадачит на полгода.
— Но халат был один, — упрямо сказала И, — раздвоилось только то, что было на острове.
— Выпьем для ясности, — предложил Котов. — А то шампанское выдохнется… За то, чтобы все необъясненное и необъяснимое никогда нас не огорчало, а только радовало!
Звякнули бокалы, золотистый напиток разлил по телам веселость и легкость.
— И персики — чудо! — сказала И. — И вообще — все чудесно! Ты — чудо, Котов. Хотя, наверное, большой жулик. Потому что только очень большие жулики могут в июле доставать сорта винограда, которые собирают в октябре, мандарины, которые…
— А может, я волшебник? — прищурился Котов. — Хотите, подарю каждой все, что она больше всего желает?
— Прямо сейчас? — в один голос удивились Тани.
— Именно! Вот пусть каждая загадает, а я попытаюсь это уловить…
Котов решил поставить эксперимент. Он хотел выяснить, какими еще возможностями обладает та сила, которая ему помогает. И потому пожелал узнать, что загадали девушки. Ответ пришел мгновенно. Желания оказались идентичными и примитивными: обе Тани хотели получить по букету ярко-алых роз, по большой хрустальной вазе для этих роз, по флакону французских духов «Шанель №5» и по золотому колечку с маленькими бриллиантами. Котов так отчетливо увидел все эти вещи, что ему даже на секунду показалось, будто они уже появились.
Впрочем, едва Котов дал соответствующую команду, как блеснула очередная вспышка и все возникло на столе: и вазы с розами, и упаковки с духами, и колечки в маленьких коробочках, внутри отделанных красным бархатом…
— Ой… — сказала И растерянно. — Это и правда волшебство!
— А как ты угадал? — спросила Е.
— По фамилии, — усмехнулся Котов, — вы же Хрусталевы — значит, хрусталь. Розы — потому что они означают любовь, а красные — потому что наша любовь страстная. Колечки — символ соединения, с бриллиантами — потому что вы у меня бриллиантовые…
— А «Шанель»?
— Ну, это совсем просто. Каждая женщина хочет иметь «Шанель № 5»!
Они засмеялись. Теперь им было все равно, как Котов угадал и откуда все это взялось. Шампанское ударило в головы, а Владислав разливал коньяк в маленькие рюмки.
— Обычно женщин напаивают перед тем, как… — Таня-И произнесла совсем простое русское слово, будто всю жизнь прожила в общежитии маляров-штукатуров. — А ты все делаешь наоборот!
— Это вы сделали наоборот, — возразил Котов, — и потом — кто вам сказал, что это уже «после того»? Можем мы позволить себе обеденный перерыв?
Они уже не спросили, откуда взялись чашки с горячим черным кофе, хотя Котов сотворил его прямо у них на глазах. В кофе добавили ликера и начали есть пирожные. Котов напоследок угостил девушек мороженым с дольками ананаса. Потом он отнес их, размякших, отяжелевших, одуревших и абсолютно покорных, на свежезастеленную кровать.
Солнце уже вовсю светило, когда Котов наконец начал ненавидеть партнерш и переходить грань.
— Стоп! — сказал Шамбалдыга, когда Котов взялся пороть Тань ремнем. — Эдак ты их прибьешь, пожалуй. Рано, рано! Они еще пожить должны. Грехотонны наработать. Да и у самого еще маловато. Отбой!
Команда прошла, и Котов растянулся рядом с Танями. Все трое провалились в черноту глубокого сна.
УТРО СУТОЛОКИНОЙ
Александра Кузьминична, конечно, проспала завтрак и проснулась только к полудню. Но все равно она восприняла окружающий мир так, как его воспринимают те, кто просыпается свежим ранним утром и видит в розоватых лучах солнца какую-то скрытую надежду на нечто прекрасное, хотя и загадочное.
Сутолокина плохо помнила вчерашний вечер и ночь. Как улеглась спать? Каким образом вообще смогла добраться до дома отдыха с Перуновой горы? Именно так отпечаталось у нее в мозгу название того места, где она побывала и увидела свой странный сон. Впрочем, был ли это сон? Сметчица полагала, что да, сон, и ничего более. Однако Великая Женщина, которой Сутолокина себя ощущала там, на горе, была убеждена в том, что ее битва была реальностью… Эта Великая Женщина вселилась в ее сущность и постепенно вытесняла все глупое и суетное. Александра Кузьминична ощущала необыкновенный подъем и избыток сил, которые ей хотелось применить на общее благо, хотя о конкретном применении своей энергии она пока не думала.
Встав с постели и сделав несколько физических упражнений, что было само по себе удивительно, ибо Сутолокина не делала зарядки со времен рождения первой дочери, Александра Кузьминична подошла к зеркалу. Тут ее ожидало важное и весьма радостное открытие.
С лица исчезли следы неудачного сражения с Пузаковой. Более того, Сутолокина обнаружила, что лицо ее вообще выглядит как-то по-иному, совсем не так заезженно и устало, как прежде. Оно приобрело неуловимые новые черты, значительное число морщинок исчезло, пропали какие-то пупырышки и бородавочки, цвет лица стал более приятным, а кроме того, испарилось общее впечатление растрепанности, затюканности и неуверенности. Когда же Александра Кузьминична еще и причесалась, толково, в меру подкрасилась и припудрилась, то стала еще более привлекательной.