— Шучу, шучу… — прошипела Соскина.

— И глазками не зыркай, дурочка, — ласково потрепав ее по щеке, улыбнулся Колышкин, — ведь выдавлю глазки-то, если что.

Соскина притихла, Элла тоже. Они знали, что Колышкин — человек строгий и ссориться с ним опасно для здоровья.

— Пошли купаться, — распорядился Колышкин, убедившись, что бунт на борту подавлен в зародыше.

Котов как раз заканчивал свою тренировку.

— Ну что, пора переходить к водным процедурам? — приятельски подмигнул ему Андрей. — Лихо работаешь! Не хочешь искупаться?

— Как раз собирался, — улыбнулся Котов. Блестя вспотевшей, уже основательно загоревшей кожей, он подошел к компании.

Колышкин представил своих спутников и добавил:

— А меня Андрюхой зовут…

— Очень приятно. Владик, — пожимая руки рэкетирам, сказал Котов. — Через стену живем, а только на третьи сутки знакомимся.

Чиркая глазками по лицу и торсу Котова, Элла спросила:

— Сколько ж тебе лет, Владик?

— Если скажу, что восемнадцать, поверишь?

— Для восемнадцати слишком взрослый.

— Ну, тогда пятьдесят, — пококетничал Котов.

— Нет, тут перебор. Максимум тридцать, — подыграл Котову Колышкин. — Угадал?

— Угадал, — кивнул Котов, — тридцать плюс восемь.

— Нормально! — уважительно произнесла Элла. — Точно, больше тридцати не дашь.

— Значит, ты на десять лет меня старше, — вздохнул Колышкин, — а смотримся на один возраст. Вот что значит молодость, убитая на спорт.

— Бокс? — прикинул Котов.

— Точно. До камээса дошел, один сильный в бошку — и все.

— Сошел?

— Сошли. Говорят, не хотим тебя хоронить, если еще раз пропустишь. — Надо заметить, что Колышкин говорил сущую правду. С тех пор как его выгнали из бокса, он еще ни разу не пропускал нокаутирующих ударов, зато нанес их изрядно.

— А ты, наверно, качок? — спросил Котов у Лбова.

— Есть маленько. А у тебя по каратэ какой пояс?

— Зеленый. Пятый дан. Впрочем, теперь я только пытаюсь держать форму, на татами года три не был.

— В общем, все мы — отставной козы барабанщики, — рассмеялся Колышкин. — Но я бы не прочь подучить пару приемчиков. Сейчас, сам знаешь, даже днем себя неуверенно чувствуешь.

— Глядя на вас, не скажешь, — заметил Котов. — Мальчики вы не маленькие!

— Вдвоем — оно конечно, — вздохнул Колышкин, — но когда идешь один и видишь шоблу человек в десять… К тому же когда знаешь, что тебя могут разок приложить по маковке…

— Понятно, — кивнул Котов. — Против десяти мне, правда, не случалось, но кое-что, конечно, показать могу. Пока не состарился совсем!

— А кроме каратэ чем-нибудь занимаешься, сэнсей? — спросил Лбов. — В смысле работаешь где?

— Так… — неопределенно ответил Владислав. — Немного — наукой, немного — бизнесом.

— Бизнесом? — Колышкин украдкой переглянулся со Лбовым. — И по какой части?

— Компьютерные программы.

— Жаль, но ни черта в этом не понимаю, — сознался Колышкин. — Компьютер у меня есть, игрушки всякие — тоже, но… Мне надо показывать, какие кнопки нажимать…

— Я тоже люблю в компьютер играть, — поддакнул Никита, — когда в зал прихожу, отлипнуть не могу. Особенно если там всякие «бои с пришельцами», «ниндзя»… Интересно!

— Ты москвич, по всему видно, — подала голос Шопина.

— Да… А вы все здешние?

— Почти, — кивнул Колышкин, — в общем-то у нас тут родни много.

— Заур Бубуев, например, — шепнула Шопина Соскиной, и обе хихикнули.

Как раз в этот момент все пятеро дошли до пляжа.

— Благодать! — стягивая майку, сказал Колышкин. — Ну что, на тот берег?

— А у вас как с моторесурсом? Хватит? — улыбнулся Котов.

— У меня — надеюсь, а вот Никитушке придется покараулить девушек, в плавании он не силен… Побултыхайтесь здесь, ребятки!

Поплыли. Колышкин пытался было держать темп, но скоро сдох.

— «А ты азартен, Парамоша!» — процитировал классику Котов. — Переходим на брасс?

— Давай… Ну, братан, у тебя и дыхалка…

На берег выбрались в любимой бухточке Котова.

— Гадом буду, — пробормотал Колышкин, — не думал, что доплыву. Тут ведь с километр, не меньше. Но, думаю, мужик на десять лет старше, а тянет. Неужели я хуже? Вот и дотянул.

— Вообще-то, с похмелья не стоило этот заплыв затевать.

— Точно подмечено, гражданин начальник. И курить тоже пора кончать. Только жизнь такая — как бросишь…