Шрифт:
С одной стороны, стажер мог, если бы захотел, устроить драку. Для этого за глаза одного короткого импульса — Котов был как взведенная пружина. Но Тютюка очень беспокоился, как бы не напортачить. А ну как Котов своим маваши-гири угробит бедолагу? А у того, согласно замерам, плюс за семьдесят перевалил.
С другой стороны, можно было как-нибудь по-тихому указать Котову на Бубуева и дать возможность поквитаться. Это опять вызвало бы драку, но тут оказывалось, что мордобой не только не накидывал Котову минуса, но и прибавил бы плюса. Отчего так получалось, было не очень ясно, но такая информация к Тютюке пришла. Вероятно, в каком-то аспекте действовало известное хрестоматийное правило «Минус на Минус дает Плюс».
Так Тютюка ничего и не придумал. Поэтому Котов благополучно миновал генералоподобного мужчину и, убедившись, что у того симпатичное, мужественное лицо, несколько успокоился.
«Что я переживаю? — подумалось ему. — Она же старая, ей как раз такой нужен…»
Владислав зашагал в направлении столовой.
НЕПРИЯТНОСТИ ЗАУРА БУБУЕВА
Заур пошел в общежитие обслуживающего персонала. Он хотел найти Валю и сказать ей, что выполнил ее поручение. Однако в это самое время из-за поворота аллеи прямо на него вышла знакомая четверка.
— Какая встреча! — расплылся Колышкин. — Заурчик!
— Наверно, долг привез? — подхватил Лбов. — Верно, дарагой?
Бубуев похолодел. Колышкин и Лбов нежно, но очень крепко обняли его за плечи и заставили изменить направление движения.
— Никита, Андрей….. — пробормотало «лицо кавказской национальности», — кое-чего нету…
— Да ты шутишь! — ухмыльнулся Колышкин. — Прямо так-таки и нету? Такой мелочи? Ну ты жмо-от…
Как-то незаметно все пятеро оказались довольно далеко от людных мест, в гуще кустов, совсем скрывших их от посторонних взоров.
— Соска, — мотнул головой Колышкин, — походите по округе, погуляйте… Присмотрите…
— Понятненько… — скорчила гримасу Соскина. — Пошли, Элка!
Когда девицы ушли, Зауру стало еще хуже. Он начал трястись.
— Слушай, ты мужчина, нэт? — пародируя кавказский акцент, спросил Лбов. — Мужчина, да?
— Мужчина… — пробормотал Заур, хотя ему больше всего в этот момент хотелось умереть и в следующий раз родиться цветком или, на худой конец, — женщиной.
— Не-ет, — покачал головой Колышкин, — ни хрена ты не мужчина, Заурчик! Мужчина слово держит, себя уважает. Ты просил отсрочку, верно? Просил?!
— Ну, просил… Андрей, слушай, я «Волга» покупал. Не рассчитал. Долги залез, совсем плохо. Денег нет.
— Ну, знаешь, проблемы твои. Ты нам обещал, что за отсрочку будет с процентами. Обещал, верно? Обещал?! — И Колышкин вроде бы легонько стукнул Заура тыльной стороной ладони по животу, но у того сразу сбилось дыхание.
— Не расслабляйся, — тренерским тоном заметил кандидат в мастера по боксу. — Держи пресс!
С этими словами Андрей сунул кулаком под ребра Зауру.
— Зачем бьешь? — охнул Бубуев. — Сильный, да? Мурату скажу!
— Что ты, что ты — имитируя сильны испуг, замахал руками Колышкин. — Не говори, родной, а то мы в штаны со страху написаем!
В этот момент Лбов очень больно, хотя и не в полную силу, двинул Бубуева кулаком по спине.
— Не горбись! Прямо корпус держи! — посоветовал Колышкин. — Вообще-то, Заурчик, с Муратом мы уже все выяснили. Ты ему тоже не платишь. Мурат сказал: «Заур говорит, что вам платит. У вокзала я не хозяин». Честный у тебя земляк, хороший. А мы уж думали, что он решил нас от вокзала попятить. Так что он нам тебя отдал. Ему жулики не нужны. Вообще-то, мы люди культурные и интеллигентные. Живем в новую эпоху. К рынку переходим, в светлое царство капитализма. А при капитализме главное — плати. Ты понимаешь это, чурек? Понимаешь? Понимаешь?!
— Ай! — скривился Заур. — Зачем бьешь? Больно!
— Это называется серия по корпусу, — пояснил Колышкин. — Серию в голову покажу попозже. Садись!
— Ногами бить будешь? — садясь и сжимаясь в клубочек, выдохнул Заур. — Я отдам, понимаешь?! Очень быстро отдам! Но сейчас — нету.
— Какой ты все-таки нервный, подозрительный, — посетовал Колышкин. — Давай уточним позиции. Никита, скажи-ка, милый, когда этот господин последний раз отстегивал?
— Та-ак… — напряг память Лбов, — в мае!
— А на сколько отсрочку просил?
— На месяц вроде бы…
— Интересное кино, верно? — закатил глаза Колышкин. — А нынче уже июль. Мы тебе говорили, Заурчик, что ты должен все отдать до тридцатого июня? Говорили?
Лбов, как футболист по мячу, дважды пнул Заура по бедрам.
— Ну конечно, нам нетрудно и самим было зайти, — вздохнул Андрей, — но мы уж решили отдохнуть, развеяться. Даже обрадовались, когда ты тут появился, думали: есть еще у людей совесть! А ты, оказывается, пустой пришел. Обидел ты нас, Заурчик, очень обидел… Не знаю уж, что с тобой делать.