А руки машинально продолжали работать, хотя Котов уже почти физически ощутил, как тонкий наманикюренный палец девушки-снайпера мягко потянул спусковой крючок и пуля, ввинтившись в воздух, пронеслась над озером и пронзила навылет от виска до виска его совсем еще не седую голову… И все! Нет Котова! Нет руководителя «Агат-Богата», нет программного обеспечения, нет ничего — только кукла из мяса и костей, никчемная и никому не нужная.

Тютюка взвился. «Тарелка» подняла тревогу: объект контроля находился в неуравновешенном состоянии, сущность выбрасывала массу иррациональной информации. Это было опасно, потому что отрицательный потенциал Котова начал резко уменьшаться. Еще чуть-чуть, и все промежуточные результаты предобработки пошли бы насмарку.

Тютюка действовал по инструкции. Он дал длинный импульс на сброс негативных ощущений, и у Владислава разом исчезла дурацкая мысль о прибалтийской снайперше. Котов улыбнулся и начал грести сильнее, разгоняя лодку. Тютюка короткими импульсами вывел его на курс, который привел лодку в уже знакомую бухточку. Стажеру почему-то очень хотелось, чтобы Котов еще раз встретился с Таней.

«Меня как магнитом сюда тянет, — усмехнулся Владислав, обнаружив, что лодка, прошелестев через камыши, въехала в бухточку. — Неужели влюбился?»

На сей раз Таня оказалась одета в легкое белое платьице с пояском и резиновые «вьетнамки». Странно, но от этого она произвела на Котова куда более возбуждающее впечатление, чем прежде, когда была совсем голой.

— Извините меня, — промямлил Котов, хотя всего час назад собирался обойтись с Таней совсем по-иному. — Я вел себя по-хамски.

— Я сама дала к этому повод, — повинилась Таня, — не сердитесь…

— Хотите прокатиться? — пригласил Котов — Честное слово, я буду очень корректен!

— Я вам верю. — Таня встала на нос лодки, а затем легкими шажками перебежала на корму. Котов навалился на весла, лодка выскочила из бухточки на озеро.

— А где ваша подруга? — поинтересовался Владислав.

— У нее дела в городе.

— И вы приехали одна?

— Да. Вы уже спрашивали об этом утром.

— Извините, забыл. У меня после утренней встречи все как-то смешалось в голове. Вам неприятно вспоминать про утро?

— Нет, вы можете удивляться, но мне приятно. Просто я испугалась чего-то. Я не бесстыдница, но и не ханжа. Если быть откровенной, то утром я могла наделать глупостей. Могла, но не наделала.

— А почему вы считаете, что то, что могло произойти, было бы глупостью?

— Потому что это было бы похоже на какой-то животный акт, по инстинкту, без любви, без человеческих чувств.

— Поэтому вы оделись?

— Да, в какой-то степени поэтому. Одно дело ходить голой, когда это не пробуждает сексуальных чувств, другое — когда наверняка знаешь, что к тебе относятся неравнодушно. А вы, наверно, подумали, что я просто очень легкодоступная женщина. Я сама была виновата, мне захотелось поцеловать вас… И вообще… В общем, я с трудом преодолела себя. Извините…

— Вы меня удивляете, — покачал головой Котов, — я даже не знаю, чего от вас ждать…

— Ждать не надо ничего. Когда ждешь чего-то и это не приходит, то разочаровываешься. А если нежданно приходит что-то хорошее, то это всегда — счастье. Вы мне очень нравитесь, Владислав, но я еще не разобралась в своих чувствах. Сколько вы собираетесь здесь пробыть?

— Осталось одиннадцать дней.

— Ну, у нас еще будет время встретиться.

— А стоит ли вообще встречаться? — прищурился Котов. — Я боюсь, что только разочарую вас…

— Больше всех вы разочаруете себя самого, — усмехнулась Таня. — Я понимаю, вы настроены на быстрый курортный роман: раз-два — и в дамки. А вы не боитесь, что потом будете себя упрекать за то, что упустили счастье всей оставшейся жизни?

Котов вспомнил, что представлялся женатым, и спросил:

— А вы хотите выйти за меня замуж?

— В этом нет ничего невозможного, тем более что вы холостой — это я знаю как дважды два.

— Тем не менее я женат.

— Не выдумывайте. Надя Пробкина, у которой от вас дочь, — это всего лишь «помощница по хозяйству», не более. Вы ее не любите, да и спите с ней от случая к случаю.

— Кто вам сказал, что у нее дочка от меня?! — Для самого Котова это было новостью.

— Сама и сказала, ведь она моя двоюродная тетка…

— Вы совсем на нее не похожи, — усомнился Владислав, но крыть было нечем. — Так это она посоветовала вам меня охмурить?

В его голове, привыкшей выстраивать логические схемы, уже возникло объяснение: Пробкина, зная, куда он поехал отдыхать, решила подсунуть ему свою гулену племянницу, а заодно и самой пристроиться, и дочь пристроить…

«Отрицательный потенциал растет, — отметил Тютюка, — подозрительность, враждебность… Это хорошо!»