— Чистая сто семнадцатая твой разговор. Ну как, оформлять будем? А?

— Сколько? — прохрипел Бубуев. По лицу его, распухшему и исцарапанному, пробежала тревожная волна.

— Цены поднялись… — вздохнул лейтенант. — Довели страну, сволочи!

— Начальник! — заранее взмолился Бубуев. — Нет денег таких… Я «Волга» покупал только-только. Дай поторгую — отдам!

— Не, так не пойдет, — отрицательно покачал головой милиционер, — пока ты там наторгуешь, эти деньги вполовину меньше стоить будут.

— С собой нет, начальник. Отпусти, а? Соберу!

— На, — милиционер пододвинул телефон к задержанному, — звони Мурату.

С колотящимся сердцем Заур ухватился за трубку и трясущейся рукой набрал знакомый номер.

— Мурата можно? Заур Бубуев говорит.

— Подожди… — ответили из трубки. Потрескало, затем тихий голос спросил:

— Заур? Чего хочешь, а?

— Муратик, дорогой, я в милиции, платить надо, иначе все, хана…

— Какой ты нехороший, Заур! Дай трубочку лейтенанту, пожалуйста.

У Заура на какое-то время отлегло от сердца. Он передал трубку милиционеру. Тот сказал:

— Слушаю. Так, понял. Так… Ага… Угу… Будет. Все, бывай здоров!

— Ну? — Заур с надеждой всматривался в улыбчивое лицо лейтенанта.

— Да как тебе сказать… — вздохнул лейтенант. — Не хочет он за тебя платить. Придется оформить по сто семнадцатой.

— Какой сто семнадцатый! — взвыл Бубуев, теряя самообладание. Он вскочил, но в это время сзади оказались два сержанта с красивыми, большими резиновыми дубинками. Били они не очень сильно, но очень больно, тем более что многие удары приходились по тем местам, которые уже пострадали от рэкетиров.

— В общем, так, — подытожил лейтенант, — ты, Заурчик, сядешь в КПЗ и подумаешь на досуге, как и каким способом отмазываться будешь. Если думать отчего-то разучился или борзота напала, это нестрашно. В КПЗ тебя думать научат. Ну а если случайно забыл, куда деньги положил, тебе помогут вспомнить, будь уверен. Конечно, если и впрямь обеднел, то придется тебя все-таки по этапу. Тогда признавайся поскорее, не мучай себя и других.

… Когда Заур, прихрамывая, вошел в двери КПЗ и сержант с лязгом закрыл за ним дверь, из провонявшей полутьмы донеслось:

— Привет, корешок, это не ты Заур Бубуев будешь?

— Я! — обрадованно воскликнул несчастный, надеясь, что тут окажется кто-то знакомый.

Тут же со всех сторон с нар, из темных углов повыползли обитатели этой страшной норы, по сравнению с которыми горьковские ночлежники из «На дне» смотрелись вполне интеллигентно.

— Староват, — прогнусавил кто-то разочарованно.

— Ничего, сойдет, — успокоил другой, и не меньше десятка рук вцепились в Бубуева. Он отбивался, брыкался, царапался, его били очень сильно и очень больно. Потом кто-то объявил:

— Приступим, господа!

И бедного Бубуева растянули на полу со спущенными штанами…

Валя Бубуева, после того как ее искорябанного бабьими когтями мужа увезли в милицию, а подруги-защитницы, порассуждав насчет бесчинства «чурок», разошлись, наконец-то смогла выпустить из туалета обладателя брюк, висевших на спинке стула. Надо сказать, что он был совсем не посторонним человеком в доме отдыха, но, к сожалению, предпочел не появляться ни перед Зауром Бубуевым, ни перед заступницами Вали, ни перед вызванной ими милицией. Во-первых, официально он находился в Новокрасноармейском (Старопоповском) райисполкоме или, как теперь чаще говорили, в «администрации района». Во-вторых, он был директором дома отдыха С.Т. Забулдыгиным, а в-третьих, он приходил к Вале Бубуевой вовсе не с целью контроля за жилищными условиями сотрудников. Светозар Трудомирович был женат, числился — согласно всем характеристикам прошлых лет — прекрасным семьянином и не хотел, чтобы в характеристику с этого места работы были внесены какие-либо уточнения.

— Светик, — выпуская «узника совести» из сортира, попеняла Валя, — что ж ты, миленький, штанишки забыл, а?

Всовывая ногу в штанину, Забулдыгин внес предложение:

— Мне кажется, что нам пора немного изменить наши отношения. По-моему, мы ведем себя слишком вызывающе. Знаешь ли, этот твой бывший муженек может там наговорить лишнего…

— Это как «изменить»? — подбоченясь, потребовала уточнений Валя. — Завязать, что ли?

— Ну… — замялся Светозар Трудомирович, — можно перенести наши встречи в другое место…

— К тебе в кабинет, например? Или домой, к супруге? А может, в комнату дежурной по корпусу? Ловкий ты как сто китайцев!

— Ну ладно, ладно… — попытался погасить назревающий конфликт директор, окончательно застегнувшись. — Не сердись!

— Посмотрю еще, как оклад подымешь, — угрюмо проворчала Валя. — В том году пообещал сколько? А поднял только тогда, когда на эти деньги шиш чего купишь!

— Ну, Валечка, это же инфляция, сама знать должна, я тут ни при чем…

— Был бы при чем, так вообще б убила, — буркнула Валя, вяло целуя директора на прощание.