– То-то!
– гордился боцман.
– А ты чесночком закуси - полезный витамин. Флотский борщ без чеснока - все равно что винтовка без патронов. А знаешь, Иваныч, почему он флотским называется?

– Знаю.
– Егорка положил ложку на край миски, отдохнуть.
– Потому что он на морской воде сварен. И из морской капусты.

Боцман захохотал.

– Бычок ты в томате, Егорка! Флотский он потому, что наваристый. После него не спать хочется, а работать, службу на корабле править. Ты ешь, кушай, еще подолью.

Пока Егорка справлялся с наваристым борщом, боцман посвятил его во все дела славного катера, на котором они находились.

– Только что из рейда пришли. Ремонтироваться. Потрепал нас немец.
– Егорка и сам заметил круглые дырки в корпусе от пуль и зазубренные пробоины от осколков снарядов.
– Команда наша боевая сейчас на берегу, учебу проходит. А завтра ремонтники придут. Отладят все, заштопают. Боезапас пополним - и в море, на охоту за фашистским зверем. Пойдешь с нами?

– Не.
– Егорка снова отложил ложку.
– Я с батей пойду, на его подлодке.

Боцман почему-то отвел глаза, стал суетливо нарезать хлеб. Хотя нарезал его уже на весь экипаж.

– Ты вот что, - боцман призадумался, - ты сейчас пей компот, из сухофруктов, и ложись отдыхать. Я тебя утром побужу. А то ты уже в миску носом клюешь… Курочкин…

Боцман уложил Егорку в кубрике на узком диванчике, укрыл бушлатом. От которого пахло соленой морской водой. И Егорка впервые за много месяцев спал крепко и спокойно. И снился ему сначала огненный борщ из морской воды, из морской рыбы, из морской капусты. А потом ничего ему не снилось - так глубоко навалился на него добрый сон.

Разбудил Егорку рев сирены и частый колокольный бой.

Егорка выскочил на палубу, и его оглушил жуткий вой самолета. Тот будто бы падал с неба на маленький катер и тянулся к нему острыми злобными строчками огоньков.

Боцман, широко расставив ноги, ловил в паутинку пулеметного прицела распластанную крестом тень самолета с короткими хищными крыльями.

Прогремела очередь, запрыгали по палубе горячие гильзы.

Самолет круто, прямо над катером, взмыл, истошно завывая, от его брюха отделились две черные капли и понеслись вниз, вырастая в размерах.

Одна бомба упала в стороне, с грохотом подняв столб зеленой воды с белой курчавой пеной на макушке - катер даже закачало волной, а другая бомба упала на палубу и завертелась, шипя и далеко разбрасывая огненные искры.

– Зажигалка!
– крикнул боцман, обернувшись.
– Гаси!

Егорка подхватил с палубы швабру и, зажмурясь, столкнул злобно шипящую бомбу за борт.

– Молодец!
– крикнул боцман и снова приник к пулемету.

Самолет опять пошел в атаку, вырастал, ревел, стучал двойным пулеметным огнем. И вдруг словно сломался. Лег на крыло, косо пошел к воде и вонзился в нее, подняв тучу брызг и волн.

– Вот так вот!
– Боцман выпустил рукоятки пулемета, сдернул бескозырку и вытер ею мокрый лоб.
– Бычок в томате! Привет там своим передавай. От боцмана Вани.

Он осмотрел катер, покачал головой:

– Еще дырок наделал, фашистская морда. Давай-ка, Егорка, приберемся.

Протерли мокрой шваброй то место на палубе, где горела зажигалка и завилась колечками краска, собрали гильзы в ящик, смели за борт щепки. Боцман зачехлил пулемет.

С соседнего тральщика матрос на мачте что-то просигналил флажками.

– «Поздравляю с победой», - перевел боцман.

И отзвенел колоколом азбукой Морзе:

– «Чего и вам желаем».

– А ты молодец, Иваныч, - опять похвалил он Егорку.
– Не забоялся. Быть тебе моряком!

– Подводником, - упрямо поправил довольный похвалой Егорка.

– А подводник разве не моряк?
– удивился боцман.
– Еще какой моряк-то. Особенно батя твой. Он этим летом два транспорта на дно пустил, крейсер потопил и береговой склад боеприпасов взорвал. Ему Героя дадут, вот увидишь. И будешь ты сын Героя Советского Союза.
– Почему-то эти слова он добавил с грустинкой.

– Я и сам героем стану, - заверил его Егорка».

Чай остыл. Конфеты остались нетронутыми. За окном разгулялся дождливый вечер.

А мы будто стояли на палубе маленького, пробитого пулями и осколками торпедного катера рядом с боцманом Ваней и отважным пареньком Егоркой.

В борт плескалась волна, чуть покачивалось легкое судно. В синем холодном небе опять тусовались горластые чайки. Невдалеке, там, где упала бомба, всплывала оглушенная взрывом рыба…

Алешка прерывисто вздохнул.