Надя привстала на полупальцы, потянулась, обогнула кровать, присела к трюмо. На "Радио 101" Криса де Бурга сменила Шиннед О'Коннор.

Какая страсть в этой женщине! И как умело она сдерживает ее...
– Надя тихонько шепталась сама с собой, вглядываясь в свое отражение в зеркале. Помнишь, был у неё клип с лошадьми? Так там даже стрижка наголо её не испортила! Говорят, она ненормальная. Или наркоманка... А разве это что-то меняет - разве имеет значение как она ведет себя за обедом? Важно же как поет! А ты? Морщин пока нет, седины - тоже. Ну и что? Что есть? Что в тебе настоящее, живое? Танец, Володька... Дом. Любовь. И ни то, ни другое... Ребенка нет. А он ведь хочет. Вернее, хотел. Смирился, по-моему. А ты все вопила: "Я должна чего-то добиться в жизни, состояться как танцовщица, как артистка - тогда и буду рожать!"

– Дура! Ни в чем ты не состоишься - ни рыба, ни мясо - так, смазливая кошка. Точное прозвище дала мне Марго. Фу, противно! Завтра будешь репетировать вариацию "в полноги", чтобы связки не перетрудить, потому как три дня к станку не вставала из-за этого чертового переезда, - вот и живешь так - "в полножки"!

– Ну ничего, мы с этим покончим, правда? Главное, мы это поняли, - она принялась намазывать лицо кремом.
– Давай-ка погуще, погуще - во как! пока его нет можно лечь с жирной рожей. А ты, Ларион, мне поможешь, когда вернешься домой, хорошо? Во всем, во всем... Что-то, знаешь ли, странное со мной творится: будто все во мне состоит из каких-то непонятных слоев, и слои эти, до того неподвижные, вдруг стронулись с места. Как плывун! Жидкие, топкие массы... Или они меня затопят, сомнут или... или я сама себя не узнаю.

Надя стала расчесывать волосы. Но не докончив, бросила щетку и легла, поджав к животу ноги, а потом вытянув их к потолку двумя ровными точными стрелами.

– Кто владелец мешков? Думай! Ты с ним наверняка встречалась в поезде. Хоть на секунду, хоть мельком... Но тех, с кем ты сталкивалась, по пальцам можно перечесть: проводница, тетка с сумками, Алексей, эти парни... Кто еще? А, тот мужик, который мясом Ларика угощал. Больше никого. Кто из них? А может, кота украли по указанию главаря, которого в поезде и в помине не было? Сотовый телефон сейчас у каждого лавочника... Ну и что, что я ни у кого из них в руках сотового не видела? Может, они его напоказ не хотят выставлять? Они ему доложили: мол, лишний напряг возник - свидетельница, он приказал убрать её - и все! Спи. Утро вечера мудренее...

– Спокойной ночи, Кошка!
– пробормотала Надя, медленно опустила на кровать свои ноги-стрелы, прикрыла их одеялом и закрыла глаза.

* * *

Звон будильника оборвал её сон. Он был такой необычный, что сев в кровати, она решила: "Пускай опоздаю, но с места не сдвинусь, пока не вспомню все, что было во сне до деталей. Мне кажется, это очень важно."

Она стала проговаривать вслух:

Та-а-ак... Мы куда-то идем по дороге - мама, папа, Володька и я. То ли путешествуем, то ли ещё что - неясно. И оказываемся мы среди развеселого общества: какие-то незнакомцы - мужчины и женщины - пьют, гуляют... Женщины ярко накрашены, в дорогих сверкающих драгоценностях. Я знаю - у них ритуал - перед каждой переменой блюд все участники пиршества поднимаются и выходят из-за стола. Женщины должны полностью обновить макияж и переодеться. Помню, я сижу в какой-то комнатке вроде гримерной, и кто-то кисточкой подкрашивает мне лицо - умываться я не захотела, и новый макияж наносят прямо на старый. Краски кричащие, броские, тени синие до бровей и, кажется, синий тон вроде клоунской маски...

Мне дают надеть длинное платье, по-моему, голубое, ниспадающее до полу мягкими драпирующимися складками. Верх сильно декольтирован, плечи полуоткрыты. Красивое платье... И тут только я замечаю, что Володи нигде нет. Где же он? Наверное, уже сидит за столом. Это страшно меня возмущает: какое безобразие - я тут марафет навожу, волнуюсь, а он без меня пирует!

Ко мне подходит мама и говорит: "Кажется, у нас появился кот."

Я: "Какой кот?"

Она: "Посмотри..."

И указывает мне кивком на Володю, сидящего за столом и что-то оживленно рассказывающего соседке ...

Дальше все во сне обрывалось.

6

– Ну, девоньки, вижу вы во всеоружии - все подкрасились, подрумянились - хоть куда! Есть что показать Европе! Молодцы... А вы, кавалеры, не отставайте. Поглядим, что за гость к нам пожаловал, и себя покажем. Миша, надеюсь, ты не явишься к нему на репетицию в драных шерстянках? Артист Большого театра, фи-и-и... Ну, встали, встали!

Резкие хлопки ладоней Меньшовой и её привычный легкий кивок аккомпаниатору возвестили начало утреннего класса.

Класс Инны Георгиевны Меньшовой, в прошлом известной балерины, а теперь не менее известного педагога-репетитора, славился своим демократизмом. Меньшова старалась уделять внимание всем, ни о ком не забывая и никого не отличая особо - будь то Народный артист или только-только пришедший в театр выпускник училища.

Надя хорошо по себе знала каково это, - когда тебя неделями не замечают, будто такой и на свете нет, не кричат и не указывают на неточности и огрехи... И тогда ты, горюшко горемычное, превращаешься в некую абстракцию, наподобие Кантовой "вещи в себе" или уподобляешься предмету неодушевленному вроде стульчика, что придвинут к роялю... С той только разницей, что стульчик стоит себе на месте, а ты дергаешься у станка или болтаешься на середине...

Вдосталь испытав на себе излюбленные воспитательные методы, бытовавшие в московском балетном училище, и придя в театр, Надя выбрала класс Меньшовой. Та, хоть и куражилась и оттягивалась порою всласть, но была со всеми довольно-таки ровна и дружелюбна, а замечания делать просто обожала сочные, образные и язвительные.

Всюду, за исключением сцены и репетиционных залов, Меньшова пребывала в седом сигаретном дыму, практически ничего не ела, хоть и любила готовить, и при каждом удобном и неудобном случае впивала чашечку крепкого кофе с лимоном. Все подводные течения, что размывали почву под фундаментом здания с квадригой Аполлона, были ей известны в деталях, а многолетняя дружба с известной и влиятельной критикессой позволяла прежде других узнавать как отзываются бури, сотрясавшие стены Большого, в коридорах редакций и кабинетах властей...