— Может, тогда поднимешься с той.

Бесцветное солнце стояло над мутным, бело-серым горизонтом. Оно слепило, жгло — хотя и невероятно мало для звезды своего спектрального класса, но слишком много для землян, — а теперь и для Озр. Самое худшее, что организм Командора не охлаждался даже потом — его не предусмотрели конструкторы. Она боялась, что где-нибудь поближе к полудню может потерять сознание. И ноги были мерзкими, чужими — слабые, медленные, неуклюжие…

Артур недовольно брел между шершавыми, темно-коричневыми камнями, доходившими ему то до пояса, то до плеч.

Их тени падали на песок и создавали иллюзорное, непроглядно-черное озеро, в котором нельзя разглядеть своих ног. В воздухе кружилась то ли пыль, то ли мошкара, а скорее всего и то и другое вместе. Хотелось пить, и еще сильнее хотелось смыть с лица корку из пота и песчаной пудры. Но воды не предвиделось по крайней мере до росы вечером. Он уже несколько раз собирался попросить Озр найти родник или что-то подобное, но пока удерживался. Видимо, ночью что-то произошло — киборг впервые выглядела очень неважно. Вернее, лицо, манеры обычные, а вот движения — чужие.

Артур малодушничал — предпочитал не знать, что же могло измотать Десантника и насколько велики их общие неприятности. Так удобно надеяться, что в этом кошмаре есть хоть один сильный, пусть и ненадолго… заболевший(?) союзник.

Командор опытнее. Она все понимает. Ей виднее.

— Здравствуй.

Истомин развернулся так резко, что все еще чуть влажный песок скрипнул под подошвами. Капитан еще успел подумать, что, когда солнце поднимется выше, земля окончательно просохнет и придется двигаться в пылевом облаке.

Около камня — мутно-коричневого, покрытого абстрактными рисунками сожженного жаром лишайника, — стоял человек. Высокий. Светлые короткие волосы, загорелая, нормальная кожа, белоснежный комбинезон, по покрою в точности повторяющий земную космическую форму. По крайней мере до пояса — ниже все в тени. Совсем обычный парень, даже глаза европейские, серые. Добрая улыбка на умном, спокойном лице.

Несколько секунд назад Артур проходил мимо этого места, и на нем никого не было.

— Знаете, мне надоели ваши фокусы. — Капитан машинально провел рукой по вдруг разболевшемуся лбу и сам удивился своей смелости.

Голова разом пришла в норму.

— Извините. Я недостаточно заэкранировался, и вам стало некомфортно.

— Мы не собираемся лезть в дела этой планеты, которую почему-то курирует ваша сверхцивилизация. Нас даже не особенно интересует, какие генетические, социальные и прочие опыты вы здесь ставите, зачем даете феодалам такие научные достижения. Вы…

Парень легко отделился от камня, подошел — словно подплыл — к Артуру. Солнце светило прямо в глаза незнакомца, отражалось в них — яркое, чужое.

Капитан почувствовал прикосновение тонких, но вряд ли слабых пальцев. От этого касания почему-то исчезли и усталость, и злоба на надменный сверхразум. Погас и медленно усиливающийся, беспричинный страх. Кожа незнакомца вызывала смутно осознаваемое, ни на что не похожее ощущение — на миг Артур даже заподозрил, что оно не пришло ни по одному из традиционных пяти каналов.

— Вы путаете нас с другой силой, действующей здесь. И мы — не то, что вы обычно подразумеваете под «сверхразумом». Мы — это Координатория, Земля, миллиарды и миллиарды других планет, и не только планет.

— Наблюдатели из будущего?! — Артур почувствовал дикую сухость в горле, будто и туда набрался треклятый песок.

— Нет. К машине времени мы тоже не имеем отношения. Вы мыслите штампами вашей культуры. Мы — те, к кому приходят и люди, и нелюди. В нашей цивилизации — хотя этот термин тут подходит очень мало — сливаются все другие, и от этого никто ничего не теряет. Истинное развитие ничего не отбрасывает. Мы принимаем не планетами, а личностями. Хотя термин «принимаем» тоже неудачен, но ваш язык не приспособлен для наших понятий. К нам можно дойти с технически отсталой планеты — и из звездной суперимперии. И мы никого не выкрадываем, не увозим на летающих блюдцах…

Артур затряс головой. Он ничего не понимал. Все эти слова — бред помешанного. Такого быть не может. Надо только получше всмотреться в лицо инопланетянина — и сразу заметишь следы болезни.

Капитан тщательно всмотрелся — но не заметил. Вместо этого ему захотелось извиниться за свои мысли, сесть за парту-пульт и слушать, слушать этого человека, глядеть ему в глаза, и… Странное ощущение мощи, доброжелательной к тебе… Он оборвал себя: «Наваждение! Трюк!» Подсознание немедленно взбунтовалось против этого вывода сознания — и вдруг в душе наступил полный покой. Капитан всматривался в мрак под ногами, боясь взглянуть в лицо человека, помогшего привести мысли в порядок.