Люди с наслаждением вдыхали неожиданно охладившийся воздух — стерильный, знакомо пахнущий чем-то похожим на хлор. Этот запах немного резал нос и легкие, но почему-то успокаивал.

Озр была занята тем, чтобы не упасть, и прозевала первый, очень легкий, толчок земли. А когда пустыня дернулась как следует, словно спина обожженного зверя, все четверо оказались подброшенными в воздух. Они впервые увидали плоское, чуть мерцающее дно воронки. А она сама показалась исполинским привидением, занявшим место неба. Через секунду все упали на серое «стекло», которое неожиданно спружинило — и спасло от переломов костей.

Артур чувствовал горячую соль во рту, видел, как прямо у глаз несется склон, в котором горят сотни злых, мутных солнц. Эти солнца гасились красным кровью из разбитых губ и десен. Зацепиться было не за что.

Озр восприняла случившееся как очередное свидетельство своей неполноценности. Серж, казалось, смотрел в небо, демонстрируя полное пренебрежение к происходящему, но на самом деле он ударился затылком и был без сознания. Только Игорь совсем не пострадал и с неожиданным удовольствием отдался скорости: «Совсем как в детстве, на аттракционах!»

Скольжение закончилось тем, что все влетели в зеленоватую, мертвенно горящую в полуденных лучах пудру песка на дне воронки. Пропахав самые причудливые борозды, земляне вскочили, задыхаясь: зеленая, горькая пыль резала горла и легкие. Вдобавок вокруг стоял самый настоящий смрад.

Озр с трудом села и рефлекторно мотала головой. В ее тело медленно втекала сила — неприятная, цепенящая, но все же хоть какая-то! Командор, торопясь, встала на частично окрепших, но странно окостеневших ногах. Явно чувствовалось, что эта тягучая, безликая мощь имеет какое-то отношение к Некто.

Скверно. Но альтернативы этому нет.

Серж же, напротив, медленно осел на песок, не успев с него подняться, ощущение той же силы, которую смогла использовать Озр, застлало его глаза черно-красным киселем. Пилот, передернув плечами, тоже сел — но легко, без напряжения. И принялся чертить на песке какие-то знаки, похожие на детские рисунки. За его пальцем в воздухе тянулась мутная, колышущаяся колбаска пыли.

Артур, еле-еле не кривясь от внезапной головной боли, шарил по карманам комбинезона. Когда-то светло-зеленая, ставшая почти серой ткань почему-то была горячей, обжигала ладони и пальцы.

Озр, повинуясь смутной подсказке подсознания, медленно пошла вперед. В другое время Командор немедленно стерла бы знаки пилота — просто для профилактики и из суеверия. Но… Сейчас она не обратила на них внимания. Ее тело было далеко не в норме, а инстинкт опасности все больше просыпался и уже не толкал, а буквально гнал Озр куда-то в центр воронки.

Несовместимо: ощущение угрозы притягивает к тому, чего боишься. Может, схожий зов ощущал Раэн у нейтронной звезды?..

Там что-то было. Что-то важное, опасное. Туда лучше дойти побыстрее — пока есть силы, пока не помешал Некто или еще что-то. И лучше идти одной, так как там очень, очень нехорошее…

Тусклые солнца в склонах воронки дрогнули, хотя каменная, оплывшая поверхность оставалась недвижной.

Озр отошла уже далеко.

Пилот все торопливее чертил знаки — сам не зная, какие и почему. Ему просто нравились эти движения, именно эти, а не другие.

Дрожание повторилось. Артур заметил его и теперь, в очередной раз, начал искать несуществующий бластер. Вспомнил, что его нет, испугался уже по-настоящему. Окликнул Командора — но воздух внезапно отяжелел, застыл, и звуки не смогли пробиться через эти инертные массы.

И словно в плохом фильме ужасов, из глубин стен воронки стали выплывать тени.

Еще секунда — и Игорь начертил последний знак. И из земли, из камня словно все это было миражом — вышли сотни, даже тысячи серых людей.

Артур схватился за горло. Одинаковые лица. Они соответствуют всем канонам классической красоты — но почему-то невыносимо отвратительны. Все это походило на тот уже (и странно легко) подзабывшийся кошмар на «Дальнем», на ночь перед пролетом сквозь Черный…

Из тысяч глаз на Артура, Сержа и Игоря глядела пустота. Вернее, не пустота, а однородная бесцветная дымка, но она была менее значима и содержательна, чем тьма вакуума или пещер.

Под тысячами коричневых ботинок песок не скрипел, а стонал. Капитана схватили за руку — и он еле вырвался из вроде бы слабого захвата.

И тут же почувствовал, что множество рук подняло его в воздух, вцепившись в комбинезон. А через миг так же синхронно опустило, прислонив к стене воронки, — совершенно парализованного, еле-еле дышащего, будто затянутого в свинцовый корсет.

Ряды серых фигур расступились, и Артуру показалось, что этот промежуток разрез в свихнувшейся бесконечности, описанной каким-то древним философом и воплотившейся в реальность здесь, на этой планете.