Шрифт:
Садовский махнул рукой.
– Опять Пришелец, - сказал он.– Просто какой-нибудь бронтозавр.
– Проще предположить, - сказал Горчаков, - что это все-таки след какого-нибудь европейца. Какого-нибудь туриста.
– Да, это либо какое-нибудь неизвестное животное, либо турист, сказал Влчек.– Следы животных имеют иногда удивительные формы.
– Возраст, возраст...– тихонько сказал Жилин.
– Тогда просто неизвестное животное.
– Например, утка, - сказал Садовский.
Вернулся Быков, солидно устроился в кресле и спросил:
– Ну-ну, что тут у вас?
– Вот товарищи пытаются как-то объяснить японский след, - сказал Жилин.– Предлагаются: Пришелец, европеец, неизвестное животное.
– И что же?– сказал Быков.
– Все эти гипотезы, - сказал Жилин, - даже гипотеза о пришельце, содержат одно чудовищное противоречие.
– Какое?– спросил Шемякин.
– Я забыл вам сказать, - сказал Жилин.– Площадь пещеры сорок квадратных метров. След ботинка находится в самой середине пещеры.
– Ну, и что же?– спросил Шемякин.
– И он один, - сказал Жилин.
Некоторое время все молчали.
– Н-да, - сказал Садовский.– Баллада об одноногом Пришельце.
– Может, остальные следы стерты?– предположил Влчек.
– Абсолютно исключено, - сказал Жилин.– Двадцать пар совершенно отчетливых следов босых ног по всей пещере и один отчетливый след ботинка посередине.
– Значит так, - сказал Быков.– Пришелец был одноногий. Его принесли в пещеру, поставили вертикально и, выяснив отношения, съели на месте.
– А что?– сказал Михаил Антонович.– По-моему, логически непротиворечиво. А?
– Плохо, что он одноногий, - задумчиво сказал Шемякин.– Трудно представить одноногое разумное существо.
– Возможно, он был инвалид?– предположил Горчаков.
– Одну ногу могли съесть сразу, - сказал Садовский.
– Бог знает, какой ерундой мы занимаемся, - сказал Шемякин. Пойдемте работать.
– Нет уж, извини, - сказал Влчек.– Надо расследовать. У меня есть такая гипотеза: у Пришельца был очень широкий шаг. Они все там такие ненормально длинноногие.
– Он бы разбил себе голову о свод пещеры, - возразил Садовский. Скорее всего он был крылатый - прилетел в пещеру, увидел, что его нехорошо ждут, оттолкнулся и улетел. А сами-то вы что думаете, Иван?
Жилин открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого поднял палец и сказал:
– Внимание! Генеральный инспектор!
В кают-компанию вошел красный, распаренный Юрковский.
– Ф-фу!– сказал он.– Как хорошо, прохладно. Планетологи, вас зовет начальство. И учтите, что у вас там сейчас около сорока градусов.– Он повернулся к Юре.– Собирайся, кадет. Я договорился с капитаном танкера, он забросит тебя на "Кольцо-2".– Юра вздрогнул и перестал улыбаться. Танкер стартует через несколько часов, но лучше пойти туда заблаговременно. Ваня, проводишь его. Да! Планетологи! Где планетологи? Он выглянул в коридор.– Шемякин! Паша! Приготовь фотографии, которые ты сделал над Кольцом. Мне надо посмотреть. Михаил, не уходи, погоди минуточку. Останься здесь, Алексей, брось книжку, мне нужно поговорить с тобой.
Быков отложил книжку. В кают-компании остались только он, Юрковский и Михаил Антонович. Юрковский, неуклюже раскачиваясь, пробежался из угла в угол.
– Что это с тобой?– осведомился Быков, подозрительно следя за его эволюциями.
Юрковский резко остановился.
– Вот что, Алексей, - сказал он.– Я договорился с Маркушиным, он дает мне космоскаф. Я хочу полетать над Кольцом. Абсолютно безопасный рейс, Алексей.– Юрковский неожиданно разозлился.– Ну, чего ты так смотришь? Ребята совершают такие рейсы по два раза в сутки уже целый год. Да, я знаю, что ты упрям. Но я не собираюсь забираться в Кольцо. Я хочу полетать над Кольцом. Я подчиняюсь твоим распоряжениям. Уважь и ты мою просьбу. Я прошу тебя самым нижайшим образом, черт возьми. В конце концов друзья мы или нет?
– В чем, собственно, дело?– сказал Быков спокойно.
Юрковский опять пробежался по комнате.
– Дай мне Михаила, - отрывисто сказал он.
– Что-о-о?– сказал Быков, медленно выпрямляясь.
– Или я полечу один, - сейчас же сказал Юрковский.– А я плохо знаю космоскафы.
Быков молчал. Михаил Антонович растерянно переводил глаза с одного на другого.
– Мальчики, - сказал он.– Я ведь с удовольствием... О чем разговор?
– Я мог бы взять пилота на станции, - сказал Юрковский.– Но я прошу Михаила, потому что Михаил в сто раз опытнее и осторожнее, чем все они, вместе взятые. Ты понимаешь? Осторожнее!
Быков молчал. Лицо у него стало темное и угрюмое.
– Мы будем предельно осторожны, - сказал Юрковский.– Мы будем идти на высоте двадцать-тридцать километров над средней плоскостью, не ниже. Я сделаю несколько крупномасштабных снимков, понаблюдаю визуально, и через два часа мы вернемся.
– Алешенька, - робко сказал Михаил Антонович.– Ведь случайные обломки над Кольцом очень редки. И они не так уж страшны. Немного внимательности...
Быков молча смотрел на Юрковского. "Ну, что с ним делать?– думал он.– Что делать с этим старым безумцем? У Михаила больное сердце. Он в последнем рейсе. У него притупилась реакция, а в космоскафах ручное управление. А я не могу водить космоскаф. И Жилин не может. А молодого пилота с ним отпускать нельзя. Они уговорят друг друга нырнуть в Кольцо. Почему я не научился водить космоскаф, старый я дурак?"