Ноздреватые каменные глыбы на экране росли, медленно поворачивались. Юрковский привычным движением надвинул на голову прозрачный колпак скафандра.

– Миша, Миша, я же понимаю, - услышал Жилин голос Юрковского.

Быков, сгорбившись, сидел перед рацией, обеими руками вцепившись в стойку бесполезного микрофона. Он мог только слушать, и пытаться понять, что происходит, и ждать, и надеяться. Вернутся - изобью в кровь, думал он. Этого паиньку штурмана и этого генерального мерзавца. Нет. Не изобью. Только бы вернулись. Только бы вернулись. Рядом - руки в карманы - молчал угрюмый Жилин.

– Камни, - жалобно сказал Михаил Антонович, - камни...

Быков закрыл глаза. Камни в Кольце. Острые, тяжелые. Летят, ползут, крутятся. Обступают. Подталкивают, отвратительно скрипят по металлу. Толчок. Потом толчок посильнее. Это еще ерунда, не страшно, горохом сыплется по обшивке ползучая мелочь, и это тоже ерунда, а вот где-то сзади надвигается тот самый тяжелый и быстрый, словно пущенный из гигантской катапульты, и локаторы еще не видят его за пеленой пыли, а когда увидят, будет все равно поздно... Лопается корпус, гармошкой складываются переборки, на миг мелькнет в трещине забитое камнем небо, пронзительно свистнет воздух, и люди становятся белыми и хрупкими как лед... Впрочем, они в скафандрах. Быков открыл глаза.

– Жилин, - сказал он.
– Иди к Маркушину и узнай, где второй космоскаф. Пусть приготовит для меня пилота.

Жилин исчез.

– Миша, - беззвучно позвал Быков.
– Как-нибудь, Миша... Как-нибудь...

– Вот он, - сказал Юрковский.

– Ай-яй-яй-яй-яй, - сказал Михаил Антонович.

– Километров пять?

– Что ты, Володенька! Гораздо меньше... Правда, хорошо, когда камней нет?

– Тормози понемногу. Я буду готовить бакен. Эх, зря, я рацию сломал, дурак...

– Что же это может быть, Володенька? Смотри, какое чудище!..

– Он их держит, видишь? Вот они где, пришельцы. А ты ныл!

– Что ты, Володенька? Разве я ныл? Я так...

– Как-нибудь стань, чтобы его, спаси-сохрани, не задеть...

Наступило молчание. Быков напряженно слушал. Может быть, и обойдется, думал он.

– Ну, чего ты куксишься?

– Не знаю, право... Как-то мне все это странно... Не по себе как-то...

– Выйди под лапу и выброси магнитную кошку.

– Хорошо, Володенька...

Что они там нашли, думал Быков. Что еще за лапа? Что они там копаются? Неужели нельзя побыстрее?

– Не попал, - сказал Юрковский.

– Подожди, Володенька, ты не умеешь. Дай я.

– Смотри, она словно вросла в камень... А ты заметил, что они все одинаковые?

– Да, все пять. Мне это сразу странным показалось...

Вернулся Жилин.

– Нет космоскафа, - сказал он.

Быков даже не стал спрашивать, что это значит - нет космоскафа. Он оставил микрофон, поднялся и сказал:

– Пошли к швейцарцам.

– Так у нас ничего не получится, - сказал голос Михаила Антоновича. Быков остановился.

– Да, действительно... Что ж тут придумать?

– Погоди, Володенька. Давай я сейчас вылезу и сделаю это вручную.

– Правильно, - сказал Юрковский.
– Давай вылезем.

– Нет уж, Володенька, ты сиди здесь. Толку от тебя мало... Мало ли что...

Юрковский сказал, помолчав:

– Ладно. Я еще несколько снимков сделаю.

Быков поспешно пошел к выходу. Жилин вслед за ним вышел из рубки и запер люк в рубку на ключ. Быков на ходу сказал:

– Возьмем танкер, по пеленгу выйдем к этому месту и будем их ждать там.

– Правильно, Алексей Петрович, - сказал Жилин.
– А что они там нашли?

– Не знаю, - сказал Быков сквозь зубы.
– И знать не хочу. Пока я буду говорить с капитаном, ступай в рубку и займись пеленгом.

В коридоре обсерватории Быков поймал распаренного дежурного и приказал:

– Мы сейчас идем на танкере. Снимешь перемычку и задраишь люк.

Дежурный кивнул.

– Второй космоскаф возвращается, - сказал он. Быков остановился. Нет-нет, - сказал дежурный с сожалением.
– Он будет не скоро, часа через три.

Быков молча двинулся дальше. Они миновали кессон, прошли мимо бамбукового стульчика и по узкому, тесному колодцу поднялись в рубку танкера. Капитан Корф и его штурман стояли над низким столиком и рассматривали голубой чертеж.

– Здравствуйте, - сказал Быков.

Жилин, не говоря ни слова, прошел к рации и принялся настраиваться на волну космоскафа. Капитан и штурман в изумлении воззрились на него. Быков подошел к ним.

– Кто капитан?
– спросил он.

– Капитан Корф, - сказал рыжий капитан.
– Кто ви? Потшему?