Я вдруг почувствовала, как горькие слезы градом катятся у меня из глаз и падают на по­душку. Я бы с удовольствием дала себе волю и заревела бы в голос, только не хотелось будить крепко спавшую Рэчел. К тому же на мой плач запросто могли примчаться родители. И что бы я тогда им сказала? Еще одну ложь? А сколь­ко ее было до этого? Да и потом, разве в том мире, в котором жила я сама, мне не была уго­тована роль такой же жертвы? Стоит только йеркам схватить меня, и мне конец.

Мне было страшно. Я чувствовала себя оди­нокой. И к тому же я не знала, что ждет меня впереди.

И тогда вдруг я вспомнила об оставшихся в лесу детенышах скунса. Бедные брошенные создания, которых большинство людей, мягко говоря, терпеть не может. И они сейчас так же одиноки, как и я, и им тоже страшно. Конеч­но, если они еще живы.

Наверное, в конце концов я все-таки зад­ремала, потому что мне вдруг приснился сон. Правда, это не был ночной кошмар, и это уже хорошо. К тому же в нем не было даже намека на термитов.

Во сне я была матерью. Матерью, которая разыскивает своих детей. Я искала их повсю­ду, не обращая внимания на то, что я ранена и мне больно.

Наконец я нашла их. И все кончилось тем, что они прижались ко мне, и мы мирно уснули.

Когда я открыла глаза, сон куда-то исчез, оставив после себя ощущение какой-то сонной безмятежности и покоя.

Солнце уже стояло высоко в небе. Я гляну­ла на часы: четверть одиннадцатого. Доволь­но поздно. Рэчел уже успела принять душ и одеться.

— Даже не могу поверить своим глазам — ты спала как убитая! — хмыкнула Рэчел. — А меня так всю ночь мучили кошмары. Послушай, наверное, мне пора домой. Ты как, в порядке?

— Конечно, — пробурчала я, протирая за­спанные глаза. — Я хочу сказать… ну, ты зна­ешь… прошлой ночью и все такое… в общем если ты подумала, что у меня вдруг поехала крыша… А в общем, знаешь, наверное, так оно и было. Меня это как-то подкосило.

— Может, расскажешь, что произошло, –предложила Рэчел. — Только сразу хочу посо­ветовать тебе, Кэсси. Зря ты так переживаешь из-за всего этого. Ведь термиты все время уби­вают друг друга. Это же просто термиты, вот и все. Обычные жуки!

— Да.

Наконец она ушла. Не знаю, то ли действи­тельно спешила домой, то ли мой вид приво­дил ее в смущение, ведь Рэчел не из тех, кому пристала роль сестры милосердия. Должно быть, необходимость возиться со мной, как с испуганным ребенком, доводила ее до бело­го каления.

Мама уже ушла на работу. Отец тоже куда-то уехал. Во всяком случае, я так решила, потому что грузовичка в гараже не было. Я сделала себе несколько тостов и запила их стаканом апель­синового сока. А после съела зачерствевший кусок вегетарианской пиццы.

Я чувствовала какое-то странное беспокой­ство. Будто стояла на краю пропасти. Словно жизнь со вчерашнего дня вдруг приняла совсем неожиданный для меня оборот.

— Рэчел была права, — громко сказала я, просто для того, чтобы услышать чей-то голос. Пусть даже свой собственный. — Они просто жуки. Термиты. И кроме всего прочего, нам всем удалось спастись.

Я вышла во двор — мне вдруг страшно захо­телось почувствовать, как солнце нежно согре­вает мне кожу. Мою собственную, человече­скую кожу.

Даже не отдавая себе отчет в том, что делаю, я забрела в амбар и прямиком направилась к стоявшему тут холодильнику, в котором мы обычно держали корм для наших животных. Вытащив оттуда здоровенного замороженного кузнечика, я сунула его в карман. И зашагала к опушке леса.

— Эй, Кэсси, — произнес у меня над головой чей-то беззвучный голос, когда я шумно про­диралась сквозь заросший кустарником лес, — ты куда это? Что-нибудь случилось?

Я подняла голову и увидела в небе Тобиаса. Взмахнув крыльями, он заложил крутой вираж и легко опустился на ветку, вонзив острые ког­ти в мягкую древесину.

— Ничего особенного, — сказала я.

— Я слышал, прошлой ночью вам здорово доста­лось.

— Да? Интересно, от кого?

— От Акса, само собой. От кого же еще? Все эти ваши приключения совершенно выбили беднягу из колеи.

Я вдруг словно споткнулась. То, как он это сказал… в его голосе мне вдруг почудилось что-то странное.

— Тобиас, а ты с кем-нибудь еще говорил?

— Ну… может быть, с Марко, — протянул он.

— Значит, это Марко рассказал тебе, что у меня съехала крыша?