Марк поцеловал Бесс в щеку и сказал:

– Спасибо, что вы здесь вместе. Вы сделали Лизу счастливой. – Он пожал руку Майклу. – Она будет счастлива, я обещаю.

Подошла Лиза и поцеловала каждого из них в щеку.

– Я люблю тебя, мама. Я люблю тебя, папа. Берите пример с нас с Марком.

Когда она отошла. Бесс пришлось снова воспользоваться платком Майкла. Минуту спустя, когда они преклонили колена, он сжал ее локоть и протянул руку ладонью вверх. Она вложила в нее платок, и Майкл, вытерев глаза и нос, положил платок в карман.

Они прослушали окончание мессы и вместе приняли причастие, как бывало в прошлом. Оба раздумывали, что может означать то, что во время клятвы они держались за руки.

Всю оставшуюся часть церемонии Бесс и Майкл старательно держались друг от друга на расстоянии. Когда зазвучали последние аккорды органа, они, улыбаясь, вышли из церкви вместе с детьми. Майкл поддерживал Бесс за локоть.

Гости последовали за женихом и невестой.

На лестнице начались объятия, поздравления, на молодых посыпался дождь из пшеницы, и они направились к ожидающим их лимузинам.

Жених с невестой сели в первый, фотограф сделал несколько кадров, и Майкл позвал:

– Рэнди, Марианна, идите к нам.

Марианна ответила с сожалением в голосе:

– Я бы с удовольствием, но я на своей машине.

Рэнди сказал:

– Я поеду с Марианной, встретимся на месте.

Бесс дотронулась до руки Майкла:

– Я должна взять вещи Лизы из комнаты для переодевания. Я обещала ей привезти их в ресторан.

– Я пойду с тобой.

Они вновь вошли в церковь и прошли в ярко освещенную комнату. В ней никого не было. Бесс собирала вещи – туфли, косметику, сумку. Она укладывала все в пакет, и тут на нее накатила волна меланхолии. Опустив пакеты на пол, она закрыла глаза рукой и, стоя спиной к Майклу, пыталась найти в сумке бумажный носовой платок, чувствуя, что еще минута, и она разрыдается.

– Ну и ну… Это что такое? – Майкл осторожно обнял ее.

– Не знаю. – Она прижала платок к лицу. – Просто захотелось поплакать.

– Ну что ж, это не запрещено. Ведь ты мать.

– Ну что я за нюня!

– Не важно. Ты ее мать.

– О Майкл! Все. Она замужем.

– Я понимаю. Она наш ребенок, но теперь она уже не принадлежит нам.

Бесс больше не сдерживалась. Она обняла его плечи и зарыдала. Майкл поглаживал ее по спине. Она перестала плакать, но они так и стояли обнявшись.

– Помнишь, когда она была маленькая, как она устраивала для нас концерты?

– И мы были уверены, что это будет новая Ба-рбра Стрейзанд.

– И как она всегда сидела на буфете, когда я пекла печенье, и помогала мне размешивать тесто. Ее головка все время лезла мне под руку.

– А как она закутала лампочку в кукольной комнате игрушечным одеялом и чуть не сожгла весь дом?

– А ты помнишь, как она повредила руку на катке, и врачу пришлось ее сломать до конца, чтобы можно было наложить гипс? О Майкл, я бы предпочла тогда, чтобы он сломал мою.

– И я тоже.

Они помолчали, вспоминая. И только через какое-то время опомнились: стоят обнявшись и прекрасно при этом себя чувствуют.

Бесс сказала:

– Наверное, я испортила твой смокинг.

– С Лизой все в порядке, Бесс. – Голос Майкла был спокойным, и он говорил искренне. – Она победительница.

Бесс заглянула ему в глаза:

– Да, я согласна. И я верю, что она будет счастлива с Марком. Поэтому обещаю больше не плакать.

Они продолжали стоять, как стояли, наслаждаясь близостью друг друга. Она не торопилась высвободиться из его объятий.

– Я обещала Лизе, что мы проверим, чтобы в комнате все осталось чисто. Закрой, пожалуйста, если не возражаешь, коробки с цветами, пока я накрашусь.

Он опустил руки и сказал:

– Конечно. Закрою.

Увидев себя в зеркале, Бесс ужаснулась:

– Господи, на кого я похожа!

Майкл оглянулся через плечо, завязывая коробки. Бесс поправляла макияж. Он положил коробки на стул у двери, застегнул Лизину сумку и встал позади Бесс, с интересом наблюдая, что она проделывает со своими глазами.

– Не смотри, – сказала она, поднимая голову, чтобы свет падал получше.

– Почему?

– Я начинаю нервничать.

– Почему?

– Потому что это интимное дело.

– Мне приходилось видеть тебя и в более интимном.

Ее рука застыла, когда она увидела его отражение в зеркале. Он был на полголовы выше ее, галстук-бабочка и белый воротничок были выше ее плеча и выгодно подчеркивали смуглость его кожи и черноту волос. Она продолжала заниматься своим лицом, накладывая на веки зеленые тени. Он стоял за ней, засунув руки в карманы, следя за каждым ее движением и получая от этого явное удовольствие. Бесс откинула голову назад, положила тушь сначала на верхние ресницы, потом на нижние.