– Да брехня это все!

– В кощунники бы тебя, Лешак...

– Постойте, а вдруг правда?

– Да какая там правда? Лешака не знаешь?
– младшие расходились, посмеиваясь, и не сразу сообразили, что князь все слышал. Зато уж, когда сообразили...

– Слава князю!!!

– Слава Владимиру!

– Слава!!

– Слава!!!
– крики эхом докатились до Золотой палаты, где пировали знатнейшие из богатырей, и эхом же вернулись обратно. Владимир кивнул, улыбнулся. Лично наполнил ковш медом, протянул Лешаку:

– Выпей, Лешак, сын поповский, хорошо баешь! А воюешь еще лучше! Дай нам Перун поболе таких воев, как ты, Лешак. Пей!
– Лешак выпил, дружина загомонила, зашумела, все стремились тоже поскорее выпить, прокричав князю здравицу - другую.

После восьмого как раз ковша Руслан ощутил вдруг мощь в себе столь небывалую, что хоть сейчас Царьград в одиночку взял бы! Он вскочил из-за стола, грянул пустой ковш об пол:

– Эй, Лешак! Не знаю уж, как кто, а я тебе поверил. Ну про это... Про колдуна летучего. И уж ежели тебе недосуг было его ловить, так я спымаю! И в Киев за его же бороду приволоку!

Вокруг загомонили весело, посыпались предложения:

– Руслан, а ты как его брать думаешь? Ежели влет, так тут тебе сачок с полкиева потребен.

– Да нет, он его на живца возьмет. Станет в чистом поле, девкой нарядится, колдун сдуру прилетит, тут наш Руслан его и...

– Да брось, Руслан, сказки ж все это!

– Да он и не сдюжит!
– перекрывая общий гвалт заорал Гуннар-Варяжонок, найденыш новгородский. Его некогда нашли новгородские купцы на берегу варяжского моря: к берегу прибило челн, а в нем полумертвый от голода ребенок да нож варяжской работы. Так его Варяжонком и прозвали. А Гуннаром уже потом варяги нарекли.
– Не сдюжишь ведь, Руслан? Ну, куда тебе колдунов ловить? Сопли подотри сначала!
– мощный удар швырнул молодого варяга через стол. Тот поднялся, утерся. Сказал уже трезвым голосом:

– Ладно, на кулак сам нарвался, неча языком что попало мести... Но хочу об заклад в две золотых гривны с тобою побиться, что не сдюжишь ты татя летучего добыть. Ну, бьемся?

– Бьемся.

Две золотых гривны для Руслана были бы ощутимым богатством, тем паче, что пока их у него не было. А Гуннар-Варяжонок обогатился в походах за зипунами лихих новгородцев.

И пошло - поехало веселье пуще прежнего... Князь, ничего не сказав про спор, головой лишь покачал и ушел к Большой дружине. Лешак тоже ушел, а младшие веселились еще долго...

... И вот теперь надо, оказывается, ехать за тридевять земель ловить странного колдуна. Но не давши слова - крепись, а давши - держись, и поэтому так ответил Руслан Лешаку:

– Да, поеду ловить поганца... Сейчас похмелье собью, а завтра поутру в путь.

– Добро. А колдуна я впрямь видел, - сказал Лешак совершенно серьезным голосом, - вот как тебя сейчас. Но где он гнездится - не знаю... Сказывали мне мужики в корчме, что в Таврике где-то, но Таврика ведь большая... Ищи.

– И найду.
– кивнул Руслан, в голове опять что-то сдвинулось. она заболела совсем по-прежнему, он вскочил в седло, медленно, шагом, выехал за ворота. Потом пустил коня рысью, выехал за городские ворота - и галопом полетел вдаль...

Нет лучшего средства от похмелья, чем бешеная скачка с непокрытой головой по просторам. Рассол да кислое пиво - слабакам, а воям - встречный ветер, радость дороги, с мечом в руке, а то и с колчаном каленых стрел за спиной. Глядишь, так и дичь какую подстрелишь, а то и с ворогом в поединке сойдешься... И тогда похмелье - как рукой, голова свежая, как в первый день жизни... "Гм, как в первый день - это, пожалуй, слишком..." - подумал Руслан, переводя коня обратно на крупную рысь. Ехать ему далече, что зря конягу загонять...

... И нет лучше средства одолеть последствия длительной пьянки, как со страхом своим потягаться. А страх у Руслана был с детства, причем немалый. Пуще Пекла боялся маленький Руслан Черного леса. И вот вроде бы вырос сам, борода растет, а так и не поборол свой страх, не вошел в Черный Лес.

Поначалу Лес оказался не таким уж особенным - голые березы и буки, всегда зеленые ели, заснеженные поляны, белки и зайцы видны там и сям, яркие клесты на деревьях. Здесь вскачь уж не помчишься - коню снег мало, что не по брюхо еще. Богатырь спешился, повел конягу в поводу. Лес густел, темнел. Деревья пошли все кривее, иной раз столь крепко сплетались макушками, что и неба не видать. Но и добрые стороны при этом имелись: снега было ощутимо меньше. Долго пробирался добрый молодец сквозь страшный некогда Черный Лес, много дум успел передумать, много страхов детских припомнилось ему, и он, усмехаясь, не переставал дивиться - ну, лес и лес, чего ж тут бояться?

На очередной полянке вросла в сугроб покосившаяся замшелая избушка. Драконья голова, украшавшая конек, обломилась и свисала, держась неизвестно на чем. Зрелище получалось невеселое.

"Вот те и жилище бабы-яги" - подумал Руслан, и даже взгрустнулось ему будто отмерло что-то, с детства незыблемое. Дверь открылась с оглушительным скрипом, Руслан вошел.

Изба и внутри являла собой картину полнейшего запустения. Выстуженная, не топленная уж Род ведает как давно, в горнице полный беспорядок, с потолка свисают иссушенные пучки каких-то трав, на полатях - ворох шкур, из-под шкур идет пар...