— Привет, Крис, это Эрик. Услышал о Ленке и звоню тебе. Мне очень жаль, что всё так вышло. На следующей неделе собираюсь на пару деньков вырваться в Лондон. Буду в воскресенье. Приглашаю тебя вечером в отель — выпить и вспомнить старые времена. Часов в семь тебя устроит? Я остановлюсь в «Лейнсборо». Если не сможешь, дай знать. Но я всё-таки очень надеюсь снова тебя увидеть.

Крис посмотрел на Меган. Она стояла на месте, не сводя глаз с телефона.

— Голос из прошлого, — сказал Крис.

— Да, — сказала Меган. Очень тихо, почти шёпотом.

— Хочешь пойти со мной? Думаю, Эрик возражать не станет.

Прежде чем ответить, Меган с минуту помолчала.

— Я, пожалуй, с тобой не пойду. В любом случае завтра мне надо ехать в Кембридж…

— Как скажешь, — произнёс Крис.

— Извини, — сказала Меган. — Так странно было снова услышать его голос… Знаешь что? Пойду-ка я, пожалуй, спать.

— Спать так спать. Доброй тебе ночи.

— Доброй ночи, Крис.

— Ну-ка иди сюда, проклятая собака!

Седой человек с рассерженным красным лицом промчался мимо них в попытке изловить свою псину — красивого рыжего сеттера, который припустил вдруг с горы, заметив крохотного фокстерьера — своего приятеля или приятельницу.

— Элджи! — пронзительно крикнул собачник, на сеттер уже скрылся из виду.

Стояло отличное утро — холодное, ясное, прозрачное. Хотя было морозно и северный склон Парламентского холма серебрился от инея, с появлением солнца на южном склоне начинало по-весеннему припекать. Справа несла свои серые воды Темза. На её тусклой поверхности отражались солнечные лучи, придавая этой угрюмой обычно реке на удивление весёлый и даже праздничный вид.

Они, не торопясь, поднялись на вершину и огляделись. Рыжий сеттер махами уходил от хозяина в сторону Хайгейтских прудов. Рассерженный краснолицый хозяин мчался за ним.

— Уж и не знаю, кто тут кого выгуливает, — с улыбкой сказала Меган.

— Ясно одно: собака удовольствие получает, — заметил Крис.

Меган оглядела холм, где горожане выгуливали четвероногих самых разных пород, размеров и мастей, и сказала:

— Здесь, должно быть, настоящий собачий рай.

— Откуда тебе знать об этом? У тебя была когда-нибудь собака? — спросил Крис.

— А как же? — улыбнувшись, ответила Меган, — У меня был большой упитанный бассет по кличке Карл. По холмам, конечно, он не носился. У него было иное понимание собачьего рая. Он всегда лежал рядом с телевизором, крепко зажмурив глаза. Но я его очень любила, правда. Он умер, когда мне было двенадцать лет. Я тогда так плакала, думала, никогда не перестану…

Они спустились по северному склону холма, направляясь в сторону Хэмпстеда.

— Неужели у чешской полиции не было никаких догадок относительно того, кто мог убить Ленку? — спросила Меган.

— Удивительно, но я сейчас как раз об этом подумал, — сказал Крис. — Нет, непосредственно после убийства полицейские не смогли предложить мне никаких версий. С тех пор я не имею от них известий.

— Как ты думаешь, этот загадочный Маркус мог иметь к этому делу какое-то отношение?

— Почему бы и нет? Но нам трудно сказать об этом что-либо определённое, пока мы не узнаем, кто такой Маркус и что именно хотела сообщить ему Ленка.

— Тебе не кажется странным, что Ленка погибла, как только дело Алекса снова стало всплывать?

— Кажется, — жёстко сказал Крис. Они в молчании шли вдоль аллеи. — Давай на минуту представим себе, что Ленка действительно решила сказать Маркусу правду. С какой стати этому человеку вдруг пришло в голову ворошить прошлое?

— Может, потому, что он — полицейский?

— Вряд ли, — сказал Крис. — Если бы он и впрямь был полицейским, то обратился бы прежде всего в местную полицию, и нас, возможно, уже вызвали бы для дачи показаний. Кроме того, он не стал бы называть себя только по имени.

— Быть может, он частный детектив? Вдруг его нанял «Блумфилд Вайс»?

— Очень может быть. Возможно также, что он журналист.

Меган нахмурилась:

— А вот это очень плохо. Нет ничего хуже, чем когда твоё имя начинают трепать в газетах.

— Это для нас плохо. Зато какой лакомый кусочек для журналиста! Представь только заголовок: «Банковские служащие пытаются скрыть убийство, совершённое десять лет назад на яхте»!

— Это не было убийством. Это был несчастный случай.