Потом Крис подумал: а не позвонить ли ему Дункану? Смысла, конечно, в таком звонке было мало — Дункан почти наверняка находился сейчас в Париже и даже, возможно, в тюремной камере. Тем не менее, он поднял трубку и набрал номер банка «Хонсю». К огромному удивлению Криса, он сразу же услышал речь с шотландским акцентом.

— Дункан! Вот уж не думал застать тебя здесь!

— Это почему же? — поинтересовался Дункан. — Сегодня вторник, рабочий день, десять часов. Где ещё, по-твоему, я должен находиться? Кстати, ты уладил дела с Королевским банком Кувейта?

— Да, уладил, спасибо… Послушай, Дункан, я должен срочно с тобой поговорить.

— Ну так говори.

— Это не телефонный разговор, — прошипел Крис. Все телефонные разговоры в банке «Хонсю» записывались — точно так же, как в «Блумфилд Вайсе».

Дункан тоже понизил голос:

— Понимаю, ты на Йена намекаешь?

— Естественно.

— Ладно. Сейчас мне надо отправляться на деловую встречу, но в половине первого я освобожусь. Тогда и встретимся.

— Дункан, это очень важно.

— Извини, Крис, но раньше у меня никак не получится.

— Хорошо. Встретимся рядом с твоим офисом в двенадцать тридцать.

Банк «Хонсю» находился на Финсбери-сквер в северной части Сити. Дункан опоздал на встречу на пять минут.

— Ты куда это направляешься? — спросил Дункан.

— Так, на прогулку, — сказал Крис, выходя следом за шотландцем из здания. По площади гулял холодный ветер.

— Но на улице чертовски холодно, — сказал, поёжившись, Дункан. — А я даже не взял пальто.

— Это твои проблемы, — ледяным тоном произнёс Крис, размашисто шагая по одной из самых известных улиц в мире. Пройдя сквозь выкрашенные зелёной краской ворота, они оказались в небольшом парке, где стояли такие же зелёные скамейки.

— Чего это ты привёл меня сюда? — спросил Дункан. — Да я тут от холода окоченею на этих скамейках.

— Сейчас время ленча, обитатели Сити попрячутся по кафе и закусочным, и сюда никто не придёт, а мне того и надо.

— Да что с тобой сегодня? — спросил Дункан, засовывая руки в карманы.

— Мы встретились, чтобы поговорить о Йене.

— К чему такие меры безопасности? Уж если Йен кого и заложит, так это меня. Йен всегда меня терпеть не мог, — сказал Дункан.

— Ты мне лучше про своё путешествие в Париж расскажи, — мрачно произнёс Крис. — На красоты-то полюбовался? На Эйфелеву башню поднимался?

— Никак не могу взять в толк, о чём ты говоришь? Ни в каком Париже я не был.

— Дункан. Я не идиот. И не намерен впредь врать полиции, чтобы тебя выгородить.

— Чтобы меня выгородить? Ты на что намекаешь, а? — воскликнул Дункан и вдруг замолчал, что-то соображая. — Ах, вот оно что! С Йеном, стало быть, что-то случилось? — уже более тихим голосом произнёс он. — В Париже, да? И ты думаешь, что это я?

— Совершенно верно. Я уверен, что это сделал ты, — сказал Крис.

— Да что случилось? Убили его там, что ли?

Крис посмотрел на Дункана в упор. Его злость, удивление и замешательство казались подлинными. Но Крис только что сказал ему, что не станет его больше покрывать. Так что Дункану было с чего суетиться и изображать невинность.

— В ночь с субботы на воскресенье Йен был убит в Париже ударом ножа. И сделал это ты!

— Хватит молоть чушь, — запротестовал Дункан. — Откуда, спрашивается, у тебя такие сведения? Говорю же тебе: я его не убивал. Я и в Париже-то не был.

— Но ведь ты хотел его убить? Хотел, не отпирайся.

— Нет, не хотел.

— Но когда мы сидели в пабе, вид у тебя был самый что ни на есть решительный.

— Ну да, я на него разозлился, — сказал Дункан. — Кстати, ты и сам был чертовски на него зол, так что не тебе меня винить.

Крис покачал головой:

— Дункан, ты зашёл слишком далеко. Йен, конечно, натворил дел, но то, что с ним сделал ты, ничем не лучше. Ты не должен был его убивать.

— Да не убивал я его! Богом клянусь. К тому же я всё это время просидел в Лондоне!

— Разумеется, ты провёл ночь у себя в постели и никто тебя не видел?

— Возможно. Но нет, погоди, дай подумать. Воскресенье у меня не задалось. Поэтому вечером я отправился в полном одиночестве в паб, чтобы пропустить пару пинт тёмного на сон грядущий. Но ты прав. Известие о Йене меня потрясло, и настроение было препаршивое. Но потом я поехал к Пиппе.

— Как? Среди ночи?

— Да ещё было не так поздно. Полдвенадцатого примерно. Я хотел с ней поговорить. Но она сказала, что я пьян, и не пустила меня к себе.