Эрик деликатно глотнул кофе.

— Продолжай, — тихо произнёс Маркус.

— Я, признаться, думал, что случившееся с Алексом осталось в прошлом, но в течение нескольких последних недель я понял, что это не так. Ты не забыл о гибели брата и изъявил желание встретиться со мной. Мне очень жаль, что я не встретился с тобой тогда же, в Нью-Йорке. Увы, был очень занят. Кроме того, я подумал, что… Но нет, вряд ли об этом есть смысл говорить.

— Подумал о чём?

Эрик посмотрел на Маркуса в упор.

— Я подумал, какого чёрта я буду разговаривать с человеком, который даже не приехал на похороны собственного брата. О твоей матери я уж не говорю…

Маркусом овладел гнев. Что он о себе возомнил? Какое право он имеет его критиковать? В этот момент, правда, Эрик миролюбиво поднял ладони вверх.

— Извини. Я был не прав, думая так. Теперь я знаю, что ты долгое время находился в неведении о смерти своих близких.

Маркус поморщился. Да, его прошлое — это его боль, но этот парень, кажется, понимает, что Маркус не забыл брата, и хочет внести ясность в обстоятельства его смерти — пусть даже и по прошествии десяти лет после его кончины. Но что бы там Эрик ни говорил, подозрения Маркуса не оставляли. Перед ним сидел банкир, а такого рода людей Маркус на дух не переносил.

Между тем столь ненавидимый Маркусом банкир продолжал негромким голосом излагать свою версию происшедшего.

— Как ты знаешь, смерть Алекса не была несчастным случаем в его, так сказать, классическом виде. Имело место некое деяние, а попросту говоря, убийство. Кто-то его утопил. А потом этот кто-то расправился с Ленкой, с которой, я уверен, ты тоже встречался. Между прочим, вчера вечером погиб ещё один человек — в Париже.

— Ещё один?

Эрик кивнул. Вынув из кармана сложенную в несколько раз бумажку, он пододвинул её по поверхности стола к Маркусу. Это была ксерокопия статьи из французской газеты, где говорилось, что прошлой ночью в Париже был зарезан ножом тридцатидвухлетний английский банкир Йен Дарвент.

Лично с Йеном Дарвентом Маркус не встречался, но о том, кто он такой, знал отлично.

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Думаю, что знаю. И уж совершенно точно я знаю, кто убил твоего брата.

У Маркуса перехватило горло, а сердце забилось, как сумасшедшее.

— Кто? — прохрипел он, переводя дух.

— Дункан Геммел.

— Дункан Геммел? — Маркус в изумлении посмотрел на Эрика. — Но это невозможно. Так мне Ленка говорила. Она утверждала, что кто-то утопил Алекса уже после того, как Дункан сбросил его за борт.

— Это сделал Дункан, — тихо сказал Эрик.

— Дункан, значит? — недоверчиво переспросил Маркус.

Эрик утвердительно кивнул.

— Когда Алекс свалился за борт, мы с Йеном сразу же прыгнули за ним в воду. Следом за нами прыгнул Дункан. На море было волнение, и разглядеть в темноте среди волн чью-то голову было практически невозможно. Мы с Йеном твоего брата потеряли. Но не Дункан. Дункан нашёл его и утопил.

— Откуда ты знаешь?

— Его видел Йен, — сказал Эрик.

— Йен?

— Да. И он сказал мне об этом на прошлой неделе. Я был в Лондоне, и мы встретились. Так вот, Йен мне рассказал, что видел, как Дункан утопил Алекса, но говорить об этом побоялся и решил молчать. И молчал целых десять лет. Потом Йен брякнул об этом Ленке, уж и не знаю почему. В минуту слабости, должно быть. Ленка заявила, что расскажет об этом всем, в том числе и тебе. Правда, насколько я понимаю, она так ничего тебе и не сказала?

Маркус по-прежнему был настороже и ничего не ответил на этот вопрос. Он только спросил:

— Что было дальше?

— А вот что. Йен имел глупость рассказать обо всём этом Дункану, и не прошло и недели, как Ленки не стало. Когда мы в последний раз виделись с Йеном, он был ужасно напуган. Он полагал, что после Ленки может настать его очередь. Он сказал мне, что уезжает в Париж и что у него нет никакого желания возвращаться в Лондон.

— И потом это? — Маркус ткнул пальцем в лежавшую на столе бумажку.

Эрик согласно наклонил голову.

— Так Йена, по-твоему, прикончил Дункан?

Эрик мрачно свёл на переносице брови.

— В том-то все и дело, что нет. Лично я думаю, что Йена убил Крис Шипеорский.

— Тот самый англичанин, который приезжал, чтобы со мной повидаться?

— Совершенно верно.

— С чего это ты пришёл к такому выводу?

— А с того, что, когда я садился в Лондоне на самолёт, чтобы лететь в Штаты, я заметил его в толпе пассажиров, которые направлялись на парижский рейс. Я, разумеется, подошёл бы к нему, но боялся пропустить свою очередь. Когда же я прошёл таможенный контроль, его уже и след простыл.