Медор Медовик проверил часы: время текло медленно. Под платком ворочалась птица. Попугай плохо спал с тех пор, как пришельцы, обманутые даром речи, устроили ему адресное посещение и попробовали изъять из-под божественной юрисдикции. Майор включил телевизор, настроил государственный канал и поудобнее устроился, готовый к прослушиванию теледебатов. На календаре была пятница, последний день разрешенной агитации, после которой полагалась суббота молчания. Медовик отметил гармонию политического устройства: Бог тоже почил от трудов и отдыхал - в субботу? в воскресение? Короче говоря, все продумано и рационально, общественные события устроены по образу и подобию, а разные мерзавцы недовольны устроителем, хотят разбежаться по независимым астероидам.

Когда появилась заставка, майор прибавил звук и сдернул платок с клетки, где жил попугай.

–  Попрошу без комментариев, - предупредил он животное.

Попугай вцепился клювом в клеточный прут и дернул.

Медор посмотрел на экран: там уже приготовились наутюженные и причесанные соперники. Ведущий занял место за пультом, аудитория гудела. Майор отыскал знакомые лица: сосредоточенный Балансиров, который искренне переживал за стоявшего на сцене Петра Клутыча; капитан, бесстрастный на первый взгляд, гнул и ломал себе пальцы. В первом ряду восседал дедушка Блошкин с клюкой, приглашенный для привлечения пожилых голосов. Барахтелов, нарядившийся в трехцветную одежду. Круть, которой было неуютно в пиджаке. Петр Клутыч оглаживал паричок и выглядел озабоченным. Медора Медовика кольнуло предчувствие: в глазах харизматического лидера угадывалась мысль, а это было совершенно лишним. Майор перевел взгляд на оппонентов, тех было двое. Петру Клутычу предстояло посадить в лужу доисторического марксиста, красного профессора, который не вызывал у Медовика никаких опасений, и ядовитого, как две капли воды похожего на Эренвейна, барина-либерала, тоже безобидного, ибо речи его, несомненно, окажутся непонятными и неприятными электорату.

Медор устроился поуютнее, дождался гонга. Марксист, дрожа от возбуждения, начал отвечать на вопрос из публики.

«Третье место, - свербило в майорском мозгу.
– Третье место сегодня - это первое завтра».

Марксист, как и следовало ожидать, на вопрос не ответил. Вместо этого он взялся привычно вещать вне всякой связи с тем, о чем его спрашивали:

–  …Сегодня многим недоступна булка хлеба!…

В словах претендента сквозила какая-то огородная обида.

–  Вопрос оппоненту задает лидер партии УМКА, - сказал ведущий.

Медор Медовик подался вперед. Петр Клутыч переминался с ноги на ногу и тискал свиток с текстом выступления, где были записаны ответы на все возможные провокации. Он хрипло вымолвил:

–  У меня нет вопросов.

Японский телевизор был очень хороший, богатый красками; Медор увидел пятна, которыми покрылось лицо Балансирова. Дедушка Блошкин неподвижно смотрел перед собой, Круть жевала резинку.

–  Тогда имеется вопрос к вам, - ведущий чуть поклонился.
– В лозунге вашей партии написано: «С нами - Бог». Аудитория интересуется вашими действиями в отношении церкви и государства, когда вы придете к власти.

Петр Клутыч наморщил лоб.

–  Я потом отвечу, - сказал он.

В зале прыснули. Ведущий приподнял бровь.

–  Ну что же. Тогда тот же вопрос - вашему оппоненту, - он повернулся к либералу.

Медор сжал кулаки. По долгу службы ему не раз приходилось сталкиваться с единомышленниками сытого барина, который с некоторой задушевностью нагнулся к микрофону. Особенно неприятным оказался последний случай, когда одного из них по ошибке затащили в кабинет Протокопова, так как приняли по привычке за дурака. Был краткий, но тяжелый разговор:

«Я не одобряю вашего ведомства».

«А что вам сделало наше ведомство?»

«Пока ничего. Но может. За это и не одобряю».

«Гоните его и возьмите подписку о неразглашении», - с отвращением распорядился Медор.

…Либерал нахохлился, и попугай встрепенулся в клетке.

–  Если проследить эволюцию благоговейной мысли от языческих до христианских времен, то вот какая вырисовывается картина, - произнес претендент вкрадчивым голосом.
– Олимпийцев повыгоняли и стали постепенно замещать своими, то есть людьми, повышая их до статуса святых. Абсолютную власть - над стихиями и вообще над метафизикой с диалектикой - сосредоточили в руках Абсолюта. А святых рассадили по ведомствам, наделив самыми туманными полномочиями. Как у людей это принято, малая часть министров чем-то занята, остальные - нет. Некоторым высоким фигурам дали, например, на откуп целые государства. Святой Патрик, скажем, получил Ирландию. В кабинете Эроса разместился святой Валентин. И даже на Интернет уже кого-то бросили - забыл сейчас, кого именно. В католицизме порядка вообще побольше. В православном отделе функции самого общего характера. Наши святые, в основном, благоволят своим тезкам. Алексей, человек Божий, например. Или Алексей, митрополит Московский. Не видно, чтобы они конкретно за что-то отвечали - так, вообще за судьбу. Которая в руках Господа. Так что большей частью просто ходатайствуют перед Ним.

Из зала свистнули.

–  Благодарю, - осклабился кандидат.
– Есть и у нас, конечно, некоторая специализация. Выделен специальный человек, к которому обращаются по поводу пьянства. Не помню его имени, грешен. Ксения Блаженная присматривает за Питером, выкурила всякую нечисть в Москву. Имеются и другие возвышенные фигуры, компетентные в отдельных вопросах. Сергий Радонежский, по-моему, объединяет Русь. Или нет? Николай Чудотворец - ну, тут понятно. Но это отдельные эпизоды более или менее прозрачной деятельности. То ли дело в старину! Сразу видно распределение ответственности. В ухо надуло - Эол постарался. Ноги промочил - Посейдон. Посылку выпотрошили - Меркурий.

–  Вы оскорбляете народ!
– крикнул марксист.

Выступающий пропустил его реплику мимо ушей.

–  Знали, с кого спросить, кому кабанчика зарезать, - продолжил он свои малопонятные разглагольствования.
– А у нас такие мелочи вообще свалили на всяких сказочных персонажей, вроде домовых. И даже на демонов, потому что труд это, якобы, неквалифицированный. Грубая физическая работа. Касьян какой-то сидит на лестнице, водки ему нужно налить. А то не помилует…

–  Поэтому, - зазвенел кандидат, - все чаще и чаще поглядывают на Зодиакальных Полпредов. Реверансы им делают, календари с портретами печатают. Но там сплошное зверье с инстинктами, не откупишься…