— Заткнись!

— Что вы сказали?

— Я сказал: «Заткнись!» У нас это значит, что ты можешь замолчать… Где ты познакомился с этой женщиной — Ольгой Церевски?

— Я?

— Отвечай!

— Я не понимаю, о чем вы говорите…

— Отвечай!

— Я не знаком с этой женщиной… Если бы я ее знал, то сказал бы вам… Я бывший офицер польской армии, и если бы я не имел несчастья…

— Где ты с ней познакомился?

— Клянусь вам, господин Мегрэт, прахом моей бедной матери и моего бедного отца…

— Где ты с ней познакомился?

— Не понимаю, почему вы на меня так обозлились! Вы мне грубите! Мне, который пришел предложить вам свои услуги, чтобы уберечь от гибели французов…

— Пой, соловушка!

— Что вы сказали?

— Пой, соловушка! У нас это значит «ври дальше, это никого не волнует»…

— Попросите меня о чем угодно…

— Я это и делаю!

— Попросите о чем-нибудь другом — броситься на рельсы метро, выпрыгнуть из окна…

— Я прошу тебя пойти к этой женщине и сказать ей, что этой ночью мы придем арестовывать банду…

— Вы настаиваете на этом?

— Ты волен согласиться или отказаться!

— А если я откажусь?

— Тогда ты сгинешь отсюда!

— Почему сгину?

– Так у нас говорят… В общем, ты постараешься больше никогда не попадаться мне на глаза…

— Вы будете арестовывать банду этой ночью?

— Вероятно.

— А вы разрешите мне помогать вам?

— Возможно… Посмотрим, когда ты выполнишь свое первое задание.

— В котором часу?

— Что, твое задание?

— Нет! В котором часу вы будете их арестовывать?

— Положим, в час ночи.

— Я пойду…

— Куда?

— К той женщине.

— Минутку! Пойдем вместе!

— Лучше я один… Если нас увидят вместе, то поймут, что я помогаю полиции…

Разумеется, как только поляк вышел из кабинета, комиссар послал инспектора следом за ним.

— Мне нужно прятаться? — спросил инспектор.

— Не стоит… Он хитрее тебя и хорошо знает, что пошлю кого-нибудь за ним.

Не теряя ни минуты, Мегрэ спустился на улицу и прыгнул в такси.

— Как можно быстрее на угол улиц Бираг и Сент-Антуан.

День был солнечный, и над витринами магазинов были опущены разноцветные тенты. В тени лежали ошалевшие от жары собаки; казалось, даже автобусы с трудом трогаются с места в плотном воздухе, а их колеса оставляли след на разогретом асфальте.

Мегрэ выскочил из такси перед домом на углу двух улиц, поднялся на третий этаж, открыл дверь, даже не постучав, и увидел сержанта Люка, сидящего перед окном под видом тихого и любопытного старичка.

Комната была бедной и не очень чистой. На столе лежали остатки холодной пищи, которую Люка заказал в одной закусочной.

— Есть новости, комиссар?

— Напротив кто-нибудь есть?

Эта комната была выбрана из-за своего стратегического положения, так как позволяла проникнуть взглядом в две комнаты гостиницы «Босежур», которые занимали поляки.

Из-за жары все окна были открыты, включая окно комнаты, где спала молодая женщина, лишь слегка прикрытая одеждой.

— Надо же! Я вижу, ты здесь не скучаешь.

Лежащий на стуле бинокль доказывал, что Люка делал свое дело добросовестно и хотел видеть все детали.

— Сейчас, — ответил сержант, — они в квартире вдвоем, но скоро женщина останется одна. Мужчина одевается, по своему обыкновению, он все утро провалялся в постели…

— Это Бородач?

— Да. Они пообедали втроем: Бородач, женщина и Одноглазый. Потом Одноглазый сразу ушел. Бородач встал и занялся утренним туалетом… Смотрите! Он надел чистую рубашку, такое бывает не часто.

Мегрэ подошел к окну и тоже посмотрел. Волосатый гигант повязывал галстук поверх рубашки, белизна которой выглядела блестящим пятном внутри серой комнаты.

Когда он смотрелся в зеркало, было видно, как шевелятся его губы. Позади него светловолосая женщина убирала со стола, комкала жирные бумажки, потом потушила спиртовку.

— Знать бы, о чем они говорят! — вздохнул Люка. — Временами я по-настоящему злюсь. Я вижу, как они говорят, говорят без конца, иногда жестикулируют, а мне никак не угадать, о чем идет речь… Теперь я понимаю, какая это мука быть глухим и почему эти люди бывают злыми…

— Ты пока помолчи! Думаешь, женщина никуда не уйдет?