– А вы, тетенька, с Таней между собой ссору начните. А я тем временем и...

– Тс-с!

Шаги в коридоре затихли возле дверей. Щелкнул замок, лязгнул засов. В камеру вошел солдат.

Увидев его, Анна Адамовна задрожала, закричала от ужаса и полезла под нары.

– Пуф! Пуф!
– навел на нее автомат гитлеровец и захохотал.

Анна Адамовна медленно вылезла из своего укрытия. Выпрямилась и, не сводя страшных глаз с немца, шагнула ему навстречу.

– Где мой сын?
– тихо спросила она.
– Где мой Алесик?

– Вас?
– попятился солдат.

– Дайте мне гранату!
– вдруг затряслась Анна Адамовна.
– Гранату мне!

Немец криво усмехнулся и покрутил пальцем у виска. Анна Адамовна села на пол, схватила свою порванную галошу и, прижав ее к груди, начала укачивать. И вдруг неожиданно высоким чистым голосом закричала:

– Гитлер капут! Смерть немецким оккупантам!

В камеру ввалились два полицая. Они с руганью подхватили Анну Адамовну под руки и потащили.

– "Закат в крови! Из сердца кровь струится! Плачь, сердце, плачь..." донеслись из коридора слова учительницы.

Цыганок побелел, сжал кулаки.

– Дроф набирайт!
– злобно заорал солдат.
– Шнэль, руссиш швайн!

– Чтоб на тебя немочь!
– сердито проворчала Дарья Тимофеевна, одевая фуфайку.
– Чтоб тебе земля колом!

Они вышли во двор. На вышке топал одетый в кожух часовой. С высоты угрожающе смотрело во двор черное дуло пулемета.

В дровяном сарае тускло мерцала электрическая лампочка. Пропустив Цыганка, Таню и Дарью Тимофеевну, автоматчик прислонился к косяку, вытащил из кармана шинели сигареты, закурил.

Цыганок шарил глазами по сторонам. Клина нигде не было. Под ногами валялись кора да смолистая щепа. "Может, елки зеленые, присыпало его? терялся в догадках Ваня.
– А может, немцы подобрали и выбросили?"

– Вот где он, - услышал он шепот Дарьи Тимофеевны.
– Смотри у самой стены.

Цыганок глянул в ту сторону и в нескольких шагах от себя увидел до половины засыпанный древесным мусором клин. Дров возле него не было.

Чувствуя, как учащенно забилось сердце, Цыганок покосился на немца. Тот стоял к нему боком и, не выпуская из уголка рта дымящуюся сигарету, смотрел в звездное небо. Ваня схватил полено, откинул к стене. Солдат даже не глянул в его сторону. Цыганок с нетерпением и досадой посмотрел на Таню и Дарью Тимофеевну. "Ну, чего вы там копаетесь? Начинайте!
– мысленно приказал он им.
– Ведь потом поздно будет".

– Ты что - ослепла, девка?
– вдруг закричала Дарья Тимофеевна.
– Куда полено бросаешь? Так дала по руке, что в глазах потемнело!

– Я же не нарочно, теточка, - испуганно отозвалась Таня.
– Я не хотела...

– Нарочно не нарочно... Надо глазами смотреть, а не ртом!

Автоматчик шагнул к ним, повернувшись к Ване спиной.

– Молчайт!
– заорал немец.
– А то буду морда стукайт!

Цыганок в то же мгновение схватил клин, сунул его под свитер.

– Звиняйте, господин начальник, - виновато забормотала Дарья Тимофеевна.
– Мы тихо... Мы сей момент...

Автоматчик, уловив подозрительный шорох за спиной, резко повернулся. Подошел к Цыганку, стал рядом. С трудом сдерживая дрожь, Ваня набирал дрова. Солдат направился к выходу.

Цыганок выпрямился, кашлянул два раза. Услышав этот сигнал, Дарья Тимофеевна и Таня заспешили, поднялись вслед за ним.

– Бистро!

Минули освещенный двор, вошли в здание. На втором этаже Ваня вдруг почувствовал, что клин начинает выползать из-за пазухи. Цыганок прижал его локтем и прибавил шаг.

Позади топал гитлеровец.

"Выпадет! Вот-вот грохнет на пол... Надо было меньше дров набирать... покрылся испариной Ваня.
– И чего они вперед полезли?.. Хоть бы дотянуть до камеры!.. А немец сопит в затылок, как конь опоенный..."

– Чего вы наперед позалазили? Дайте пройти!
– крикнул Цыганок.
– У меня сейчас дрова падать начнут! Кроме шуток! Посторонись!

Дарья Тимофеевна с Таней поспешно прижались к стене, пропуская Ваню.

Прижав локоть так, что начало колоть в боку, Ваня бегом бросился по коридору.

Вот и голландская печка. Теперь надо так положить дрова на пол, чтобы не выпал клин. Может, еще удастся подтолкнуть его выше. Цыганок осторожно опустился на колени, прислонился плечом к стене. Поленья сползли с рук на пол.

Рядом остановилась, заслонив его от охранника, Таня.

Немец равнодушно взглянул на раскрасневшееся лицо парнишки и открыл дверь камеры. Ваня боком проскользнул мимо него и повалился на нары. Стучала в висках кровь, дрожали руки.

Лязгнула железная дверь. Щелкнул замок.