– Трепло и есть... Порезвиться ему захотелось.

Какие интонации! А это ее "рл" - шикарно, так бы и слушал!

Наконец-то вырулили к гостинице.

Крис стремительно тянет меня через огромный холл к лифту. Я озадаченно верчу головой.

– Ну что ты смотришь, сейчас тебе все будет бесплатно.

Безобразница! И никуда я не смотрю...

Наконец мы в лифте. Двери неторопливо и чинно закрываются, кабина начинает плавное движение. Она кладет мне руки на плечи и близко смотрит в глаза.

– Хочу понять, откуда ты такой взялся. Твоя... выходка с банкоматом меня просто убила. Кто же тебя сделал таким, а?

Я первый раз разглядел ее глаза. Пожалуй, из всех моих знакомых у Крис глаза самые интересные. С искоркой. Отвечаю со всей возможной серьезностью:

– ... И он подорвал себя гранатой. К этому его готовили семья и школа.

Такое впечатление, что от смеха у нее явно слабеют ноги. Пытаюсь придержать ее за талию, но забываю, что она выше меня. Продолжая смеяться, она машет рукой и через смех:

– Не рано ли ты начал? Прямо в лифте?

Отпускаю. И продолжаю свой рассказ:

– Так вот. Когда я был в пионерском лагере... Ты знаешь что такое пионерский лагерь?

Она, блестя глазами, с трудом говорит стесненным от смеха голосом:

– Ты же знаешь, я стажировалась в педе24. И даже ездила вожатой. А, нет, вос-пита-тельницей. Рассказывай дальше.

Лифт приезжает. Мы выходим. Крис делает останавливающее движение рукой:

– Дорасскажи, ладно?

– Хорошо. Один мальчик, Вася Белкин очень страдал от жары и я по доброте душевной сделал ему вентилятор в соломенную шляпу. С питанием от солнечной батареи. Понимаешь, чем жарче - тем сильнее крутиться вентилятор.

Она, слегка сжав губы в ожидании очередной шутки, кивает головой, продолжая держать меня за плечи.

– И вот он весь день ходит и ходит по солнышку, хорошо ему. А вечером на линейке вожатый говорит: "А пионера Белкина больше нет с нами". Потом выдерживает убийственную паузу в полминуты и продолжает: "Он лежит в лазарете сопли до колен". Я тебе ответил?

Да, мне явно стоит выступать на сцене. Она почти падает. Слабым голосом:

– Я больше не могу... понеси меня...

И машет рукой куда-то вдоль коридора. Ладно. Аккуратно беру двумя руками под э...э... выше коленок и двигаюсь. Дежурная по этажу в полном восторге.

Метров двадцать Шура продолжает тихо смеяться и всхлипывать мне в ухо, потом легонько брыкается и слезает. Достает ключи, встряхивает головой и с выражением говорит:

– Его больше нет с нами!

Опять долго хохочет, но потом наконец открывает дверь.

– Заходи. Сейчас я приведу себя в порядок и мы поговорим.

Отбирает мою сумку, заводит меня в одну из комнат шикарного люкса и начинает возиться у музыкального центра.

– Что тебе поставить?

– Поставь "Времена года". И дай, пожалуйста, попить.

Испытующе смотрит на меня. Я никак не реагирую, поскольку не понимаю причины такого пристального интереса к моей безобидной просьбе. Ставит диск, наливает в стакан апельсинового сока и уходит.

Я усаживаюсь в кресло. Слышу плеск воды, шорох каких-то тряпок и мягкое шлепанье босых пяток. Вивальди успокаивающе действует на меня, как всегда. Да так сильно, что я задремываю. Где-то на "Осени".

Просыпаюсь от какого-то монотонного бормотания. Прошло минут сорок. Вечно я просыпаю все самое интересное. Даже обидно. В гостиной Шурка сидит за столом, внимательно читает мои бумаги и тихо надиктовывает что-то в маленький диктофон.

– Ага, попалась!

Оборачивается в некотором смущении:

– Ты задремал, а я решила тебя не беспокоить...

– И поэтому залезла в мою сумку...

Наклонила голову и не смотрит на меня. Обидел.

– Ладно, не дуйся. У меня все равно там нет ничего лишнего. И я тебе все это хотел показать. Там все понятно?

– Нет, есть кое-какие вопросы. Слушай, - смотрит опять с искоркой в глазах, - у тебя же дома наверняка нет горячей воды, точно?

– Да как вы догадались, Холмс? Я только хотел попроситься в твою ванную.

– Поживешь тут у вас... Иди, умойся, а то весь заспанный какой-то... А я дочитаю пока.

Иду в ванную. Черная плитка и золотые краники - восторг! Я к этому просто неравнодушен. Многие почему-то обвиняют меня за это в грубом, плебейском вкусе...

С такими мыслями минут через десять возвращаюсь значительно более бодрым.